— Я могу вас утомить своими рассказами, да вы и сами знаете, как устроена наша жизнь — вы инженер. Я это помню, помню, голубчик, помню! Но, дорогой мой Айвен, хоть я и сам понимаю, что веду себя навязчиво, а вот остановиться не могу. — Он раскинул в стороны руки — так, будто хотел обнять всё, что открылось взору, и, продолжая говорить, быстро двинулся к спиральному спуску. — Тут уж ничего не поделать, вы уж потерпите стариковскую болтовню. Для меня все эти стимеры, паровозы, дирижабли — игрушки. Я, словно мальчишка, загораюсь при виде каждой новой штучки, наверное, потому, что в детстве мало играл.
По крытому пандусу, обнимающему внешнюю стену, они спустились этажом ниже. Айвен вцепился в поручни, проклиная спутника, решившего пустить пыль в глаза. Толстяк же скакал как горный козёл, куда делась его деревенская нелепость и скованность. На ум пришло сравнение: эдакий карикатурный «Джон Буль» в современном варианте. Баронет смог перевести дыхание, только оказавшись в лаборатории, к счастью, без панорамных окон, с глухими стенами, уставленными стеллажами с различной аппаратурой.
— Познакомьтесь с инженером Стефенсом, — Джейкоб представил высокого, подвижного человека со всклоченной чёрной шевелюрой. — Он глава местных клакеров.— Увидев, как удивлённо взлетели бровибудущего зятя, Браун пояснил:
— Так называют на сленге программеров аналоговых машин. Стефенс разработал ту самую миниатюрную крошку, что управляет моим стимером. Прогресс остановить невозможно!
— Это всё чепуха, мистер Браун, — пренебрежительно махнул рукой учёный. — Вся аналоговая техника, все эти паросиловые установки — всё это тупик. Мы должны овладеть универсальной силой, которая может превращаться и в тепло, и в свет, и в механическое движение. Я имею в виду электричество. И даже шире — электромагнетизм. О, если бы нашли записные книжки Фарадея, это дало бы совсем другой толчок развитию нашего общества!
— Электрические эффекты пренебрежительно малы, — вступил в разговор Айвен. — Силы электричества не сравнятся с механическими силами. Особенно теперь, когда мы научились аккумулировать механическую энергию с помощью энерцоидов. А электричество — все эти вольтовы столбы и лейденские банки... даже очень большие... не сохранят такого количества энергии.
— Хорошо. А электростатика? — Возразил Стефенс, исподлобья взглянув на оппонента.
— Электростатика? — инженер скривился. — Согласен, это хорошо для проведения забавных опытов. Что-то вроде искусственных молний на забаву публике. Я слышал, что такие аттракционы в парках пользуются большим успехом.
— Но ведь русские — Ломоносов и Риман исследовали силу молний ещё в восемнадцатом веке и даже создали искусственную шаровую молнию! Жаль, что с тех пор, особенно после преждевременной смерти Майкла Фарадея и вследствие его знаменитой рассеянности это направление заглохло.
— Вы сами застыли в восемнадцатом веке, а сейчас середина двадцатого. Смею напомнить вам, Стефенс, что в том же восемнадцатом русский Иван Ползунов создал универсальный паровой двигатель и прототип машины различий, — баронет высокомерно поднял брови.
— И где? Где?!! В дебрях Сибири! — Воскликнул Джейкоб, поддерживая его.
— Да, воистину, Россия — родина гениев, с этим нельзя не согласиться, — кивнул учёный. — Чем была бы наша цивилизация без них?
— Только правительство их не ценит, — вставил Джейкоб. — Поэтому Россия и прозябает во втором разряде стран и от неё сейчас отваливается область за областью. Вначале Сибирь, потом Польша, теперь вот и Финляндия потребовала независимость. А какие денежки могла бы делать страна, будь руководство поумнее!
— Царь там слаб умом, — заметил Айвен. — И вообще у русских полностью прогнила система. Менять надо.
— Поддерживаю вас, — Стефенс согласно кивнул.
— Вот и поезжайте в Сибирь, — предложил мистер Браун. — Поможете северным социалистам свалить прогнивший царский режим. Хе-хе-хе! Если вас до этого не съедят голодные сибирские медведи, — он хохотнул, достал платок, вытер выступившие на лбу капли пота. — И вы Стеффенс тоже езжайте. С такими энтузиастами там сразу начнётся золотой век! Впрочем, это шутка. Я не для того плачу вам приличные деньги, чтобы вы устраивали революции где-то в дебрях Азии. Давайте-ка, Стефенс, покажем барону Чемберсу новую модель аналоговой машины. И постарайтесь произвести впечатление на этого господина — всё-таки ваш будущий хозяин, — толстяк похлопал Айвена по плечу, в очередной раз, покоробив той быстротой, с которой определил ему место в своём мире. Не самое плохое место, подумал молодой человек, но всё равно неприятно чувствовать зависимость. Снова мелькнула мысль о поездке в Сибирь...