Он нежно посмотрел на побледневшую Оливию, и ласково произнёс:
— Пойдём, дорогая.
И они продолжили свой путь. Оливия, впервые в жизни почувствовала себя защищённой. «Как это оказывается прекрасно, — думала она, -когда о тебе кто-то заботится». С этой мыслью пришла чувство уверенности, оно заставило её гордо поднять голову, расправить плечи, и презрительно посмотреть на оторопевших насмешниц. С тех пор она всегда ходила прямо и никогда больше не опускала глаз.
А Джейкоб, когда они отошли от завистниц достаточно далеко, тихо сказал:
— Моя мать действительно была кухаркой, но наш сын будет бароном.
— А если у нас будет дочь? — смущаясь, пролепетала Оливия. Об этой стороне замужества она даже не смела думать. Ей порой казалось, что Джейкоб просто пожалел её, но как честный человек не смог взять слово назад.
— А если дочь, — ответил ей жених, нежно улыбаясь, — я буду счастлив. Дочь будет женой барона. — И он бросил недобрый взгляд в сторону приходящего в упадок роузвудского поместья барона Чемберса.
Со свадьбой тянуть не стали. Невеста приняла веру жениха, без сожаления расставшись с протестантской общиной, она перешла под сень католической церкви. На свадьбе Оливия Рид, дурнушка, старая дева, ходившая в поношенных, много раз штопаных платьях и уродливых шляпках, впервые чувствовала себя красивой. Джейкоб позаботился заказать из столицы не только свадебный наряд, но и целый гардероб. Забота растрогала Оливию до слёз. Она была благодарна, но к благодарности примешивалось ещё какое-то чувство. Девушка долго рассматривала платья, веера и украшения, не решаясь прикоснуться к дорогим вещам, и думала, что любит этого серьёзного человека. Пусть он не отличается хорошими манерами, пусть порой употребляет словечки, какие можно услышать только от прислуги, но этомелочи. Оливия решила, сделать так, чтобы он тоже полюбил её. Любовь согрела когда-то замёрзшее сердце, и тот бутон, что должен был распуститься давным-давно, расцвёл сейчас, в двадцать пять лет. Невеста сияла, взгляд светился любовью, счастливая улыбка не сходила с лица, а влюблённые люди всегда красивы и притягательны. Оливия вдруг обнаружила, что на неё бросают заинтересованные взгляды многие мужчины, а особенно те, кто когда-то смеялся над предложениями опекунов взять её в жёны. Когда же она прошла по длинной, застеленной ковром, дорожке между рядами скамеек в церкви — медленно, впитывая каждый звук, взгляд, запах; каждую, даже мельчайшую деталь события, о котором она так долго мечтала, Джейкоб вдруг перестал на какое-то время дышать.
Потом священник говорил положенные слова, а жених улучил минутку и шепнул:
— Я тебя люблю.
Джейкоб и Оливия жили счастливо. То, что жена оказалась богатой женщиной, а не бедной приживалкой, как он сначала предполагал, явилось для Джейкоба приятным сюрпризом. Для него никогда деньги не были лишними.
Состояние «кухаркиного сына» росло, желание купить баронское поместье — тоже. Он был тем единственным человеком, скупавшим у разорившегося барона картины, драгоценности, статуи, фамильную посуду, и многое другое, что должно было стать наследством Айвена Джошуа Чемберса, баронета. К приезду Айвена, Джейкоб позаботился привести поместье в порядок, распорядился расставить по местам мебель, повесить картины, гобелены.
Отец Айвена ушёл так же, как жил, не думая ни о ком, кроме себя. И то, что сыну остался только титул да голые стены разваливающегося огромного дома, что стоял посреди запущенного сада, старого барона не волновало.
Но, жизнь всё расставила по своим местам, и каждый из героев этой истории оказался именно там, куда стремился.
Глава 12
— А откуда ты знаешь такие подробности? Оливия Браун, мать твоей жены, вряд ли стала бы откровенничать на столь интимную тему с зятем.
— Да, ты права, мне эту историю рассказал сам Джейкоб. И предшествовал его рассказу очень неприятный разговор.
— А мне не нравится тот — молодой — Айвен, — Кэти сморщилась, скривила губы, выказывая пренебрежение. — Прости пожалуйста, дедушка, но он совсем не похож на тебя. Ты очень волевой, целеустремлённый человек, ты всегда знаешь, чего хочешь и ты непременно добиваешься любой поставленной цели, а тот Айвен, о котором ты рассказываешь, похож на опавший лист, который несёт потоком, крутит в водовороте, затягивает на дно. Или на амёбу, не осмысливающую себя самое, не осознающую своего существования. Он... ну как то противное желе, которое меня заставляла есть гувернантка!