Подумав о любви, Айвен мысленно застонал. Он не хотел жениться, не хотел не из-за Луизы, она оказалась вполне подходящей парой для того баронета, каким он был ещё месяц назад. Нет, он был готов нарушить слово из-за Джипси — чуждой, чужой, загадочной, недосягаемой. Ему, человеку, чурающемуся соперничества, всегда презиравшему тех, кто с готовностью отзывается на вызов, сделан ли он судьбой, или человеком, далёкая женщина из другого Роузвуда стала таким вызовом. И Айвен ясно понимал, что готов принять его.
Он шёл сквозь непогоду, раздираемый противоречивыми чувствами. Пытаясь разобраться, баронет ещё больше запутался. Рука коснулась холодного металла, и молодой человек, невольно вздрогнув, увидел, что пришёл к церкви. Потянув тяжёлое медное кольцо, он вошёл внутрь, растворяясь в запахе ладана и полумраке храма.
Зажженные свечи мерцали в глубине зала, но без газовых рожков не могли разогнать темноту. В лёгком сумраке церковь казалась ещё более таинственной и — святой.
Айвен с минуту смотрел на алтарь, потом спохватился и, торопливо перекрестившись, подошёл к священнику.
— Слушаю тебя, сын мой, — произнёс служитель церкви, улыбаясь.
— Святой отец, — баронет нарушил долгую паузу, — я встретил человека, который не верит в непорочное зачатие и отрицает святость Девы Марии.
— А во что верит этот человек? — задал вопрос священник, продолжая зажигать свечи. Айвен, заворожено глядя на вспыхивающие огоньки, немного помолчал, потом неуверенно продолжил:
— Сначала мне показалось, что ни во что. Но потом я понял, этот человек верит в науку. Верит в то, что всё в жизни можно измерить, просчитать, вычислить — даже саму жизнь. Верит в то, что причина всему — материя.
Перед глазами встало полупрозрачное лицо Джипси. Айвен зажмурился, опасаясь, что сейчас снова впадёт в транс и начнёт разговор с ней, забыв, где находится.
Но служитель церкви задал вопрос, вернувший Айвена в реальность.
— Этому человеку помогает его вера?
Айвен задумался. В мире девушки, которую зовут Кэтрин, и которая по-прежнему отзывается на детскую кличку Джипси, всё логично и правильно. И пока это действительно так, то с Джипси всё в порядке. Да, её логика и её материализм помогают ей поддерживать душевное равновесие.
— Да, — сказал он, — да, у этого человека спокойная, логичная и очень основательная платформа веры, которую невозможно поколебать ничем.
— Но, простите, воспользуюсь вашим выражением: а ваша"платформа веры" трещит по швам? Разваливается, столкнувшись с чужой? — Святой отец снова улыбнулся, будто ему заранее известно, что скажет посетитель, и предстоящий разговор до самого последнего слова не был тайной. Возможно, так оно и есть, и Айвен не первый, кто-то уже обращался к священнику раздираемый подобными сомнениями.
— Но как можно жить, исключая уникальность святости? — Баронет, устало сгорбившись, присел на ближайшую скамью. — Как можно так верить?
— А как верите вы, господин баронет? — спросил священник.
— Я верю всей душой, и не понимаю этого вопроса, — прямо, как на исповеди, ответил молодой человек.
— Да, вы с детства привыкли верить в то, чему вас учили. И ваша вера не менялась, она принималась как данность. Готов поспорить, что сегодня вы впервые задумались над вопросами веры. А вера... она порой бывает и абсурдной. Вот, к примеру, если вы верите в то, что вы — собака, то неудивительно, еслибудете бегать на четвереньках, лаять на прохожих, и закапывать косточки в укромных местечках, — святой отец присел на другую скамью, напротив знатного прихожанина. — И есть такие, и они счастливы — в клиниках для умалишённых. Поверьте и вы в это, и скажите мне, как скоро начнёте лаять, сэр Чемберс? — Айвен невесело усмехнулся в ответ. — Да, — кивнул священник, — смех правилен: такое поведение естественно только в Бедламе, но я не о том. Вы будете искренне удивляться, зачем близкие разрушают вашесчастье? А родные будут лечить вас— и верить, что помогают несчастному вернуться в мир. И тоже будут счастливы своей верой. Вера, сын мой,является фундаментом, на котором выстраивается дом всей жизни. И если вера крепка, то спокойно смотришь на разнообразие других домов, на разные стили и архитектурные изыски, пусть даже самые смелые. Дом крепок, пространство вокруг него благоприятно, а фундамент никогда не пойдёт трещинами. А если вера дала трещину — что ж,предстоит поменять всю жизнь — согласно либо потере веры, либо обретению новой; либо залить эту трещину, пока не рухнул весь дом. Только порой дом веры зиждется не на фундаменте, а на зыбком песке. Что тут поделать? Болезнь веры — не столь редкое в наше время состояние. Многие вот верят, что делают доброе, если, живя на грани голодной смерти, каждый день откладывают на счёт лишний пенс, а другие считают себя праведниками, напротив, не имея ничего и нищенствуя, хотя Бог наградил их здоровьем и талантами.