Деятельность Строгановых не ограничивалась добычей соли, торговлей и железнорудным делом. Работников нужно было снабжать хлебом насущным, так что волей-неволей приходилось вести обширное сельское хозяйство, которое стало еще одной сферой строгановской торговли, поскольку излишки продавались на сторону. Возможно, сейчас кто-то из читателей подумал: «А не проще ли было покупать продовольствие?» Но в XVII веке, на окраине Русского государства рыночные отношения были развиты слабо. Далеко не всё необходимое можно было купить, а то, что предлагалось, стоило дорого. На пустующие земли Строгановы привлекали крестьян различными льготами, в частности, освобождением от государственных повинностей сроком до двадцати лет. Можно сказать, что Строгановы были «едины в трех лицах» – и промышленники, и купцы, и помещики… Нет, пожалуй, даже не в трех, а в четырех, поскольку они вдобавок были финансовыми агентами правительства – заимодавцами и собирателями налогов. Но главным делом и основной статьей доходов была соль – на соли Строгановы поднялись и ею, можно сказать, жили.
Добывать соляной раствор (рассол) в Сольвычегодске или, скажем, Тотьме, было несложно – знай себе закладывай скважины близ соляных озер и качай! Но в тех же пермских вотчинах Строгановых места для бурения скважин приходилось разведывать, и занимались этим делом особые люди, называвшиеся «трубными мастерами». Геология полезных ископаемых как наука сформировалась только к началу XIX века, но у трубных мастеров были веками накопленные знания, помогавшие находить «россольные места» с помощью различных примет. Первым делом следовало обращать внимание на следы диких зверей или домашней скотины. Большое количество следов в каком-то месте свидетельствовало о том, что животные приходят сюда для того, чтобы «полакомиться» соленой почвой. Кроме того, на наличие соли указывал серебристый налет на почве или на траве, образовавшийся после испарения вышедших наружу подпочвенных вод. Первым делом землю пробовали на вкус, но иногда приходилось прибегать к более сложным методам исследования, например, прислушиваться к тому, как ведет себя кусок глинистой почвы, брошенный в пламя костра, – если при обжиге глины слышался треск, то это указывало на «россольное место».
В обязанности трубного мастера, помимо нахождения нужного места, входило бурение скважины. В XVI веке житель Тотьмы Семен Саблин составил «Роспись о том, как зачать делать новыя трубы на новом месте» – подробнейшую инструкцию по глубинному бурению соляных скважин. Главных сложностей было две: вовремя остановиться, если перспективное, на первый взгляд, место оказывалось «пустым», и надежно закрепить опущенные в скважину трубы. Для того, чтобы не бурить впустую, трубные мастера периодически пробовали извлеченную при бурении землю – в правильных местах, по мере углубления, она становилась всё солонее и солонее. Перефразируя известную пословицу, можно сказать: «Чтобы узнать место, надо из него пуд земли съесть». После того, как скважина доходила до рассола, мастер пробовал его и решал, можно ли его использовать, достаточно ли соленый он для этого. Если содержание соли было низким, бурили глубже. Обычная глубина скважин составляла от восьмидесяти пяти до ста шестидесяти метров (от сорока до семидесяти пяти саженей). Но строгановская труба «Захарьина» в Тотьме углубилась в землю на восемьдесят восемь саженей, что составляло немногим менее ста девяноста метров («В жерло хожено буравом до дна восемьдесят восемь сажен» говорится в «Росписи»). Примитивные технические приспособления делали бурение крайне медленным – в твердых породах за день могли углубиться всего на вершок (четыре с половиной сантиметра), ввиду чего работы шли годами, в сложных случаях – до пяти лет. «Рассололивная труба», то есть скважина, могла обойтись в пятьсот рублей, а то и больше, и это не считая стоимости варниц, которых на одну трубу ставили от четырех до шести. Но эти расходы окупались с лихвой, ведь спрос на соль был высоким и стоила она дорого.