В Москве Спиридон оставил беременную жену, которая в положенный срок родила сына, нареченного Козьмою. В память о мученической кончине отца, «изстроганного» живьем, Козьма получил фамилию Строганов.
Вести свое происхождение от героя весьма почетно, от героя, пострадавшего за веру, почетно вдвойне, а от героя царских кровей – втрое почетнее! Тохтамыш был потомком Чингисхана, а Дмитрий Донской, которому мать Козьмы приходилась то ли дочерью, то ли племянницей, был из Рюриковичей. Происхождение Строгановых было бы «лучше некуда», если бы…
Если бы всё это было правдой.
В 1923 году отечественный историк Андрей Александрович Введенский опубликовал труд под названием «Происхождение Строгановых», который в наше время считается «каноническим». «Если Спиридон – ханский царевич, выходец из Орды, – пишет Введенский, – то вряд ли мог его сын Козьма, а затем сын Козьмы Лука, оставаясь близкими ко двору, в то время как их родоначальник был служилым человеком и полководцем Московских войск, – вряд ли, повторяю, сын и внук такого служилого человека могли превратиться в купцов, потерявших всякие связи с служилым классом… Нельзя предположить, чтобы потомство татарского царевича, который принят был благосклонно при дворе, стало быть, и наделенный и необходимыми для того времени материальными ресурсами – вотчинами, – чтобы это потомство переменило свою профессию и во втором или третьем колене начало торговать, сорвавшись с той иерархической ступени, которую занял их родоначальник. Это не в обычае и государственной практики, это противоречит и житейским привычкам высшего слоя правящих кругов княжья и боярства. Поэтому следует считать легенду о происхождении рода от застроганного до смерти Спиридона только легендой, созданной довольно поздно, когда утратились уже знания житейских отношений эпохи, когда автор или авторы легенды были отделены двухсотлетним промежутком времени от XV века и когда этому веку можно было приписывать небылицы, в опровержении которых никто не был заинтересован».
Эта небылица пришлась Строгановым весьма кстати при их возвышении, поскольку знатное происхождение служило в былые времена важным дополнением к богатству. Легенда об «изстроганном» Спиридоне возникла в петровское время. Григорий Дмитриевич Строганов спонсировал многие царские проекты, состоял с царем в переписке и, даже позволял себе давать царю советы, но при этом и сам он, и его родственники носили звание «именитых людей», возвышавшее над простонародьем, но не дававшее дворянского благородства. Это звание было пожаловано Строгановым в 1610 году царем Василием Шуйским в благодарность за военную и финансовую поддержку. Мало того что звание «именитых людей» было из категории «ни рыба, ни мясо, ни кафтан, ни ряса», так еще и пожаловал его царь, которого Романовы считали «ненастоящим» в ряду с другими предшественниками Михаила Романова – Борисом Годуновым и Лжедмитрием I. Был смысл записаться в рюриковичи-чингизиды, глядишь, от царя-батюшки и княжеский титул перепадет…
Забегая вперед, скажем, что князьями Строгановы так и не стали, «застряли» в графах. Впрочем, оно и к лучшему. С одной стороны, в российской иерархии княжеский титул стоял выше графского, а с другой – после того как в 1801 году Грузия присоединилась к Российской империи, княжеский титул существенно «девальвировался». Причина подобной «девальвации» заключалась в том, что княжеские титулы получили не только владетельные правители мтавари и крупные феодалы эристави, но и стоявшие ниже их многочисленные тавади. Ниже тавади находились азнавуры, лично свободные люди. Логичнее было бы пожаловать тавади дворянское достоинство, а азнавуров отнести к «вольным людям», однако же азнавуров приравняли к дворянам и, таким образом, тавади поднялись до князей. В результате количество княжеских родов в Российской империи возросло более чем вдвое. Согласно данным, приведенным в энциклопедии «Отечественная история», к концу XIX века пятьдесят шесть процентов всех княжеских фамилий составляли грузинские княжеские роды. И это при том, что в Тифлисской губернии проживало менее одного процента населения империи.
Но давайте вернемся к героям нашего повествования и их корням. «События же времен [Дмитрия] Донского так подробно описаны летописцами, что трудно понять, отчего они умолчали о столь замечательной смерти зятя великого князя, – пишет в «Исторических сведениях о Строгановых», опубликованных в 1827 году, видный пермский краевед Федот Алексеевич Волегов. – Да и фамилия Строгановых, имея прародительницею великую княжну, заняла бы почетное место при царском дворе, чего, однако ж, не было».