Но я как представлю, что Лера и Коля ютятся за этим столом, мне становится не по себе.
— Вы завтракаете вечером? — задаю я вопрос.
— Нет, мы поужинали. — спокойно отвечает Лера.
— Но гренки обычно едят на завтрак. — возражаю я.
— Тебе какая разница, что мы едим, Марк?
У них нет денег не то что на мясо, а даже на суп. Ведь из нарезного батона и нескольких яиц можно нажарить целую гору гренок и поужинать. Полезно ли это? Вообще, нет! Это отвратительно!
Опять-таки, отмечаю убогость и чистоту на кухне. Иду дальше. Отдельный крохотный санузел тоже имеется. Хорошо, хоть мой сын и бывшая не пользовались теми ужасными отвратительными туалетами в конце коридора.
Коля отыскивается в крохотной жилой комнатке. Тут поместились старый диван, стенка, допотопный телевизор и письменный стол, за которым сейчас и делает уроки мой сын.
Коля делает уроки. Сам. Спокойно. Без телефона.
Подхожу ближе. Почерк у сына крупный, аккуратный. Чтобы засадить Ладу за прописи нужно исполнить танец с бубнами, пообещать ей гору всего, и только потом, может быть, дочь соизволит взять ручку и тетрадь. Коля же спокойно решает пример из учебника.
— Коля, привет. — протягиваю ему руку.
— Привет. — Коля нехотя пожимает ее, и тут же прячется от меня за учебник.
— Можно, посмотрю твой дневник?
— Смотри. — кивает сын.
Лера ерзает на месте. Ей неудобно. И мне тоже неудобно. Я испытываю вину, обиду, волнение. Но все же беру дневник. Коля успел получить пятерки по Русскому языку, литературе, по труду, по истории, и несколько по математике.
— Коля, ты — молодец! — искренне хвалю сына.
Коля пожимает плечами. Зарывается в учебник еще сильнее.
— Марк, зачем ты пришел? — не выдерживает Лера.
И я принимаю решение.
— Я пришел за вами.
— Как за нами? — не поймет Лера, а Коля выныривает из книги.
— Собирайтесь, я отвезу вас в нормальную квартиру.
Лера вытаращилась на меня, испуганная и не верящая моим словам. Коля хмыкнул и взялся за ручку.
— Я серьезно говорю. Лер, собирай вещи Коли.
— Марк, спасибо, конечно, но мы останемся тут. — упрямится Лера.
— Да здесь — бомжатник! — повышаю я голос. — Ты что, не могла нормальную комнату снять?
Лера на это вспыхивает и отступает от меня:
— На что денег хватило, то и сняла!
— Я не позволю, чтобы мой сын жил в столь нечеловеческих условиях! — рявкаю я.
На мой крик показывается таракан. Мы с Лерой оба в ужасе смотрим на усатого, как тот дает деру в дырку в стене.
— Я вывожу их… — трясется голос Леры, — а они лезут… от соседей…
И я верю ей. Потому что повсюду у Леры бедно, но чисто. А от алкашей что только не прилезет…
— Собирайся, Лер. — окончательно говорю я.
Лера все еще упрямится. В глазах ее стоят слезы. Она смотрит на Колю. Обводит глазами всю убогость, в которой они живут. Натыкается на второго таракана, вздрагивает и…
— Хорошо, Марк. Я только соберу наши вещи.
Глава 7
ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ
Я собираю вещи, а у самой слезы из глаз текут. Наверно, потому что я долго их сдерживала. Мне нужно было быть сильной, чтобы вытерпеть все свалившиеся на меня невзгоды.
А сейчас меня пожалели и протянули руку помощи. И я бы не приняла эту помощь от предателя, но… мне стало так жаль моего сыночка! Коля не должен жить в этом, как выразился Марк, бомжатнике. Коля не должен каждый день тратить час на дорогу в школу и обратно, и он не должен есть пустые гренки на ужин…
Поэтому я сейчас, закусив губу, чтобы не разреветься окончательно, быстро кидаю наши невеликие пожитки в дорожную сумку. От квартиры я пока отказываться не буду, хотя этот «бомжатник» съедает львиную долю моей зарплаты. Посмотрю, что нам предложит Марк. Вообще, оценю обстановку, и только потом буду «рубить с плеча». Хотя мне самой эта ужасная общага очень не нравилась, и я подыскивала более приемлемые варианты.
Мой бывший муж в этой убогой квартиренке смотрится инородным телом. Он высокий, статный, видный, хорошо одетый, хорошо пахнущий, и посреди этой разрухи с тараканами. Боже, как мне стыдно, что я оказалась на таком дне… и что самое страшное, вместе со своим сыночком.
Я вытаскиваю из холодильника оставшееся на дне картонной упаковки, молоко — завтра сварю Коле кашу на завтрак, забираю лоток с несколькими яйцами, начатый батон хлеба. Вытаскиваю все приборы из розеток. Выключаю везде свет. Марк все это время стоит рядом с сыном. Именно, что стоит. Ему даже брезгливо опускаться на этот ужасный продавленный диван.