- Расскажи нам, что Эпикур говорил о совокуплении с женщиной.
Вот на этом вопросе меня уже конкретно охватила волна стыда, которую тут же захлестнул гнев. Теперь, прослышав о совокуплении, смешки слышались практически от всех одногруппников, удалось ему все-таки привлечь наше внимание.
Собственно, я понятия не имела, что Эпикур об этом говорил, если он вообще говорил что-то об этом, о чем тут же сообщила Строгому. Он в ответ прищурился, сказал, что я не интересуюсь философией, и разрешил сесть на место. После нескольких минут рассказа непонятно о чем, он все же вернулся к высшему удовольствию и, собственно, практически полностью подтвердил мои слова.
Со звонком я, словно ненарочно, прошла мимо стола преподавателя и, вильнув в нужную сторону бедром, смахнула листы его лекций на пол.
Он наклонился за ними и снизу вверх посмотрел на меня прищуренными зелеными глазами.
- Ой, прошу прощения, - состроила невинную улыбочку я.
Почти вся группа уже вышла, оставались только я, Дина и Света, да Олег Витальевич с разбросанными по полу лекциями. Я нарочито медленно убирала в сумку тетрадь, ручки, по очереди каждую... Наконец Дина и Света ушли, решив, видимо, не дожидаться меня.
Тогда я подошла к преподавателю.
- Олег Витальевич, - я оперлась о его стол руками и чуть приблизилась к нему. - Я хотела спросить вас...
- О чем, Зимина? - недовольно поторопил он. Вообще, я прекрасно его понимала - тоже не могла терпеть медленные, растянутые слова. Но за свои "совокупления с женщинами" он должен был заплатить.
- У меня недостаточный уровень подготовки по философии? Возможно, мне понадобятся дополнительные занятия...
- Я не встречаюсь с юными и глупыми студентками вне стен университета, Зимина.
Стыд захлестнул меня с головой.
Подходите первыми
, девушки, не бойтесь!
Первый и последний раз я это сделала!
- До свидания. - Я развернулась и направилась к выходу, радуясь, что здесь есть куда деть глаза.
Уже у самых дверей Строгов схватил меня за предплечье, разворачивая к себе. Я приложила всю силу воли, чтобы смотреть на него спокойно, без тени стыда.
- Хотя, твои знания и правда стоит подтянуть... Я согласен это сделать. Тогда завтра в пять в университете. И бесплатно, если ты принесешь чай, - он едва заметно улыбнулся, подмигнул и вышел из аудитории.
Я еще минуту ошарашенно смотрела на дверь, размышляя о завтрашнем свидании, пока внутрь не стали заходить студенты другой группы.
Придется отпроситься с работы...
Глава 5.
Он искренне не понимал, зачем позвал ее на "дополнительное занятие". Пожалел?
Скорее всего.
Да, он замечал ее все чаще с прошлого года, особенно теперь, когда стал заменять ее преподавателя по философии.
Она всегда улыбалась ему и тут же отводила взгляд, когда он поворачивался в ее сторону. Постоянно крутила прядь волос между пальцами или верхнюю пуговицу на блузке, отчего в следующую же секунду он опускал взгляд на лист с лекцией, начиная не глядя читать и представляя, как срывает эту чертову блузку с маленькими черными лисицами. У него неизбежно вставал, и в такие секунды он был счастлив, что стоит за высокой кафедрой.
Стоит ли говорить, что почти все сны состояли только из одного желания и образа, он уже начал чувствовать себя подростком, когда просыпался по утрам и, стоя под душем, вспоминал то, от чего кровь приливала к члену .
Но приглашать ее на свидание?
Чтобы опять все повторялось раз за разом, снова и снова.
И если кто-нибудь узнает про его отношения со студенткой, никакая кандидатская работа, защищенная на "отлично", ему не поможет.
Черт, он и в самом деле ее пожалел.
А потрахаться можно и с кем-нибудь другим.
Платье было сногсшибательное.
Именно так я думала в магазине, когда вертелась в нем перед зеркалом. Оно было из легкого материала синего цвета с ненавязчивыми цветами, снизу подшитое резинкой, то есть чуть сужающееся, и на талии перехватывалось черным широким поясом.
Сейчас же у меня никак не выходило завязать пояс так, чтобы складки выглядели естественно и мягко. Три раза попробовав, я забросила пояс на кровать и занялась прической.
Слишком хорошо выглядеть было нельзя - все-таки это не свидание, а дополнительное занятие (по его словам), потому я просто заплела две обратные косы, выпустив некоторые волнистые пряди, и закрепила волосы на затылке, аккуратно подвернув оставшийся хвостик в прическу.
Вообще, мне повезло, что я не относилась к девушкам, одевающим платья и юбки только на особые случаи, да и простые прически я старалась делать каждый день, когда шла в универ, так что как-то по-особому я выглядеть не буду.
Чуть брызнув лаком на волосы в надежде, что они не распадутся до встречи, я наконец завязала пояс, проверила печенье, на которое потратила весь вчерашний вечер, и застегнула сумку.
Оставалось только унять бешено разгулявшееся сердцебиение.
Я поставила пластиковые стаканчики с чаем, между ними положила печенье тоже на пластмассовой тарелке, достала ручку и увидела...
Я забыла чертову тетрадь!
Как такое вообще может быть? Хорошо хоть, что ручку взяла.
Зато испекла печенье и чай купила в буфете. Просто, блин, набор для идеального свидания.
Я запаниковала, оглянулась вокруг в надежде, что кто-нибудь из студентов забыл на столе тетрадь, и в ту же минуту Олег вошел в аудиторию.
Все еще пребывая в растерянности по поводу тетради, перевела взгляд на его как всегда задумчивое лицо и выдала:
- Привет.
- Здравствуйте, Зимина.
Паника достигла апогея.
Не зная, что еще сказать, я промямлила:
- Я испекла печенье.
Он внимательно посмотрел на меня, выражение задумчивости исчезло - теперь Строгов разглядывал меня с интересом, едва заметно склонив голову набок.
- Отлично, доставай тетрадь и садись.
Я села, поправив юбку платья, взяла ручку и стала вертеть ее между пальцами, не зная, как скрыть факт отсутствия тетради.
Но Строгов, кажется, и не заметил. Он спокойно сел рядом со мной, очевидно расставив ноги как все мужчины, потому что его колено, скрытое за брюками, касалось моего, дрожащего от стыда за забытую тетрадь и паники от свидания.
Он начал говорить что-то об Эпикуре, потом перешел на его последователей, а я первые минуты смотрела перед собой на трясущуюся между пальцами ручку и изредка переводила взгляд на листы лекций у него в руках.
Вскоре он замолчал, и я перевела вопросительный взгляд с его больших ладоней на зеленые глаза.