Его собственное прошлое, которое он ненавидел всей душой, сейчас ухмылялось ему в лицо.
– Ладно, сэр.
В глазах и в голосе Молли вдруг появилась торжественность, а ответ прозвучал как клятва. Брок знал, что теперь это личико будет долго стоять у него перед глазами.
Кивнув на прощание, он направил фаэтон в западные районы Лондона, туда, где глаз радовали чистенькие виллы и городские особняки, выстроившиеся вдоль улиц Мейфэра, где Брок сейчас жил. Впрочем, спать Броку расхотелось, и он, не заезжая домой, направился на северо-запад, невзирая на то что вдруг резко похолодало и от ледяного ветра у него озябли руки и ноги.
В конце концов он оказался на пороге коттеджа Мэдди. Вынул карманные часы, бросил взгляд – без трех минут пополуночи. Дверь открылась легко и, как всегда, с громким скрипом.
– Мэдди? – окликнул он из прихожей.
– Я у камина, – откликнулась молодая женщина.
Брок задержался в гостиной, чтобы раздеться, и, стаскивая перчатки, поинтересовался:
– Дом в Паддингтоне, который я присмотрел, подходит?
– Такая роскошь нам вообще-то ни к чему.
Брок в ответ пробурчал что-то невнятное и продолжил расспросы:
– Моя карета сегодня за тобой заезжала?
– Да, в десять.
Ему снова вспомнилась Молли, и он подумал: наестся ли она сегодня наконец досыта и тепло ли ей будет спать в кроватке?
– Эми? Как она?
Мэдди ответила не сразу. Видимо, не расслышала вопроса, и Брок повторил его.
– С ней все хорошо. Малышка уже спит.
А бедная Молли, наверное, еще не ложилась, потому что занята домашними делами, несмотря на то что целый день с самого раннего утра провела на ногах. Брок скрипнул зубами и отогнал мрачное видение. Он вдруг понял, что когда вспоминает Молли, то не столь страстно желает влекущее тело Мэдди. Бросив сюртук на ближайший стул, он наконец прошел из прихожей в коридор, завернул за угол и оказался в гостиной. Шагнув через порог, направился к небольшому камину, в котором потрескивал огонь, когда заметил валявшиеся на ковре женские туфли, разложенные на кресле корсет и нижнюю рубашку. Что за черт?..
В этот момент Брок и увидел свою предполагаемую любовницу, расположившуюся на софе, и понял, что теперь только Мэдди будет занимать его мысли. Ни о чем другом он не сможет думать.
Отблески огня в камине весело играли на молочно-белых изгибах ее нагих бедер, танцевали во впадине живота и на круглых холмах грудей, прикрытых лишь кружевным бельем, которое Брок ей купил. Все это венчала чарующая, колдовская улыбка Мэдди. Брок судорожно сглотнул.
– Мэдди?
– Ты сказал, что на мне слишком много одежды, – с невинным видом ответила Мэдди.
Чтоб ему пусто было! О чем он только думал, болтливый ИДИОТ?! Но когда Мэдди легко поднялась с софы и все ее прелести предстали его взору, Брок возблагодарил небеса за свою болтливость.
– Ты говорил, что мечтаешь увидеть меня в этом нижнем белье.
Неужели он так и сказал?
Брок устремился к стоявшей перед ним женщине.
Он обнял ее за талию, потянулся к ее губам и накрыл их жарким поцелуем. Мысли исчезли, осталось только желание ласкать, ласкать и ласкать это тело, упиваться его совершенством. Не сдержав стона, Брок прижал ее к себе и почувствовал у себя на груди тугие полушария ее грудей. Они стукнулись друг о друга коленками. Брок обхватил рукой Мэдди за затылок, вторая рука скользнула вниз и легла на правую ягодицу. Он уже приготовился сполна насладиться долгим и сладким поцелуем, когда Мэдди вдруг решительно отстранилась и стала расстегивать на нем рубаху. Раздев его до пояса, она принялась легонько касаться кончиками пальцев его кожи, покрыла поцелуями его грудь, касаясь губами то сосков, то пупка. Господи! Как же ему справиться с этим? И нужно ли?
– Мэдди, – выдохнул он.
Мэдди снова потянулась к его губам. Он слышал, как громко колотится ее сердце. Ее язык нежно прошелся по его нижней губе.
– Что, Брок?
Ее шепот был подобен окатившей его жаркой волне. Сейчас он оторвется от нее, сейчас соберется с силами и прекратит это наваждение, только еще один поцелуй, еще одно прикосновение к ее горячей и нежной коже.
Брок снова прильнул к ее губам, упиваясь сладостным нектаром поцелуя. Ладони Мэдди скользили по его спине, распаляя желание, даря томительно-сладостную боль желанного, но неосуществленного. Она всем телом прижималась к нему, ощущая, как сильно он ее желает.
Брок взял ее руку и положил на свою возбужденную плоть, и, помедлив, Мэдди обхватила ее через брюки, легонько сжала, затем принялась расстегивать ему брюки. Освобожденная плоть вздыбилась и слегка подрагивала. Когда пальцы Мэдди обхватили его мужское начало, это было как мучительный ожог наслаждения. «Пытка, – мелькнуло в голове у Брока, – счастливейшая пытка». Боже, какие ловкие и умелые у нее пальцы!