Гевин снова глянул в зеркало, и оно подтвердило, что он выглядит достаточно презентабельно для встречи с женщиной не слишком строгих правил. Ему не нравилось так думать о Кире, но это была правда. Если он хочет защитить будущее Джеймса и спасти тетю Кэролайн от страданий, ему придется забыть о той чувствительной точке, которая развилась в его душе. Кира Мельбурн и Джеймс не подходят друг другу, и он должен положить конец этой помолвке, прежде чем они испортят друг другу жизнь.
Стремительно выйдя из комнаты, Гевин отправился искать Киру. Ему было приятно обнаружить ее именно там, где он и рассчитывал – в библиотеке.
Когда он вошел, Кира обернулась, и ее синие глаза расширились. На ней была ночная рубашка из мягкого белого льна и простой халат сливочно-желтого цвета; в руке она держала книгу, и Гевину оставалось только догадываться, что девушка пришла сюда, чтобы найти что-нибудь почитать на ночь. Отсутствие корсета и нижних юбок давало ему точное представление о ее соблазнительной фигуре.
Его план скомпрометировать Киру включал в себя поцелуй и хотя бы легкое прикосновение к ней; и по дороге домой он не мог думать ни о чем другом, а ее вид без обычного утягивающего белья дал дополнительную пищу буйству его фантазии. Если бы Кира могла прочитать его мысли, она наверняка плотнее запахнула бы полы халата. Интересно, знает ли она, как возбуждающе действует на мужчину ее притворное целомудрие?
– Ах, Кира, если бы вы только знали, как мне приятно видеть вас! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
Кира торопливо спряталась за массивным диваном, чтобы скрыть свое ночное одеяние, и смущенно улыбнулась.
– Достаточно хорошо, но...
– Я в этом не сомневался. – Он приблизился, протянул к ней руки. – Вы разве не хотите поприветствовать меня?
Чем ближе Гевин подходил к Кире, тем шире открывались ее глаза. В конце концов он взял ее за руки и тут же, ощутив упрямое сопротивление, поморщился. Есть ли шанс, что она ответит на его ухаживания отказом?
– Конечно, но...
– Неужели вы не рады видеть меня? Я так много думал о вас, пока был в отъезде, – прошептал Гевин, придвигаясь к дивану, стоявшему, как барьер, между ними.
Лицо Киры смягчилось, на губах появилась улыбка.
– Правда?
– Такую женщину, как вы, нелегко забыть.
Герцог надеялся, что Кира не услышала неискренности в его тоне. В следующее мгновение ее щеки очаровательно порозовели, и Гевин понял, что победил.
– Это были ужасные несколько дней, – пожаловался он.
– Мне жаль. – Сострадание смягчило ее лицо. – Что случилось?
Он вкратце рассказал ей, и Кира искренне расстроилась, услышав, что человек потерял ногу. Как видно, у нее действительно доброе сердце, но это было сердце падшей женщины, связанной со скандалом, которая принесет его семье новые трудности, и он должен помнить об этом.
Гевин осторожно взглянул на карманные часы. Двадцать четыре минуты до прихода Джеймса, а значит, до момента, когда он продемонстрирует кузену одну из многих причин, почему Кира не будет такой женой, какая ему нужна.
– Это несчастье задержит открытие железной дороги? – спросила Кира, по-видимому, она была искренне встревожена.
– На неделю, возможно, на две. Больше никаких разговоров о делах, прошу вас; я ужасно устал и очень счастлив оказаться здесь с вами.
Сначала Кира улыбнулась его словам, и глаза ее засветились, но вдруг она нахмурилась.
– Я должна поговорить с вами еще об одном важном деле. Джеймс...
– Нет-нет, прошу вас. Мы поговорим о моем кузене позже, хорошо? – Гевин не хотел, чтобы Кира вспоминала о том, что у нее есть жених. Если у нее есть хоть намек на совесть, разговор о Джеймсе наверняка насторожит ее.
– Да, но я должна рассказать вам...
– Ш-ш. – Он прижал палец к ее губам.
От этого прикосновения Кира чуть вздрогнула; ее широко распахнутые глаза неуверенно смотрели на него, и Гевин видел, как ее зрачки все больше расширялись. Итак, она действительно знала, как соблазнить мужчину видом экзотической невинности.
– Позже, – прошептал он, не отрывая пристального взгляда от ее губ и чувствуя, как его тело закипает. Он ждал, казалось, целую вечность, прежде чем прикоснуться к мягким алым губам Киры. Ее пряный запах окутывал его. Еще несколько мгновений, и его член затвердел, как обычно бывало в ее присутствии. Ожидание прикосновения к ней словно разрывало его на части.
Он порывисто вдохнул, оторвал взгляд от ее губ и снова взглянул на часы. Двадцать одна минута. Если он поцелует Киру сейчас, у него будет двадцать одна минута, чтобы насладиться ее вкусом, прикоснуться к ней, впитать ее существо – и, можно надеяться, избавится от этой странной одержимости ею.