И такой мыслительный хаос не стихает до самого утра. Данил, Костя, Костя, Данил… Костя, Костя… Самое паршивое, что впереди два выходных дня, а значит я смогу истязать себя еще очень-очень долго.
От отчаяния я даже хочу поехать в ближайший фитнес-зал, чтобы купить себе абонемент и лишь в последний момент передумываю. Ну какие мне сейчас тренировки? И так еле на ногах держусь от недосыпа и морального напряжения.
Отдельно бесит нахождение в фоновом режиме ожидания. Чего именно я жду — сама не понимаю. То ли появления Данила с извинениями, то ли сообщения от Кости.
Но если на последнего за молчание злиться не получается, то Данила к обеду я начинаю практически ненавидеть. За то, что запудрил мозги, заставив поверить в то, что действительно разглядел во мне что-то уникальное. За то, что ушел без объяснений, тогда как очень нуждалась в поддержке. Костя никогда не говорил мне ободряющих слов, зато не поленился приехать. И не закрой я перед ним дверь вчера, он бы точно меня не отпустил.
Мысленно я даю Данилу время до двух часов, и когда ничего не происходит, решительно отправляю его номер в черный список. Если будет очень нужно — сумеет меня найти. А если нет… Тогда пошел он к черту.
С этими мыслями я снова падаю на диван и накрываюсь пледом. Тело бьет озноб, хочется плакать. Вдруг становится страшно, что я нанесла слишком сокрушительный удар по самолюбию Кости и он больше никогда не даст о себе знать. И что Данил вычеркнул меня из жизни, потому что вторых шансов не дает.
Дзынь!
Оторвав мокрую щеку от подушки, я судорожно хватаюсь за пискнувший телефон. При виде входящего сообщения в крови стремительно распространяется адреналин.
«Через час будь готова. Заеду за тобой».
40
Раздавшийся стук в дверь заставляет резко вскочить с дивана, на котором я сижу без движения вот уже двадцать минут. В голове стучит набатом: «Вот и все. Назад пути уже нет».
Приказав себе успокоиться, я приглаживаю волосы, распрямляю спину в намерении транслировать уверенность и не спеша иду в прихожую.
Мы просто увидимся. Это не запрещено и не карается законом. Да и у меня по сути выбора не было — после такого-то бескомпромиссного сообщения.
Я надавливаю на ручку и аккуратно открываю дверь, верная установке вести себя с достоинством.
— Не слишком-то ты нарядилась, — резюмирует Костя, оглядев мой незатейливый образ: джинсовая юбка и толстовка-хенли. И усмехается: иронично, по-доброму.
— А я разве должна была? — я приподнимаю бровь, удовлетворенная тем, как спокойно и уверенно звучит голос. — Это же ты хотел увидеться.
— Да ладно, шучу. Сказал же, что ты в любом шмотье охуительно выглядишь. Все, тапки хватай и пошли.
То, что Костя не настаивает на том, чтобы войти, и терпеливо ждет на пороге, немного меня расслабляет. Да и вообще он ведет себя по-другому. Голос непривычно мягкий, взгляд предельно ясный и сфокусированный исключительно на мне. Будто у Кости нет дел важнее, чем стоять здесь и разговаривать со мной.
Приходится напоминать себе не торопиться, зашнуровывая кеды и нащупывая ключи в сумке. Эта встреча — полностью инициатива Кости, так что пусть немного подождет. Чего он делать, кстати, не любит. Раньше постоянно бесился, говоря, что за время, которое я одеваюсь, успел бы объехать половину столицы и подрочить.
Удерживая безопасное расстояние в пару ступеней, мы выходим во двор. При виде поблескивающего на солнце лимузина я изумленно распахиваю рот.
— Костя, ты с ума сошел?
— Садись уже, — по-хозяйски командует он. — Не хочу сегодня руль. Так что будем заливаться шампанским и колесить по городу.
Водитель средних лет в белой рубашке выверенным жестом открывает для меня дверь. Я послушно ныряю в прохладный салон, попутно ругая себя за выбор одежды. Хотела показать Косте, что не воспринимаю нашу встречу как свидание или шанс на восстановление отношений, а в итоге чувствую себя идиоткой, таращась на мини-бар, забитый «Кристаллом».
— По какому маршруту едем? — доносится до меня почтительный мужской голос.
— По хер вообще. Давай только, чтобы пробок поменьше было.
С этими словами Костя садится на диван рядом и выхватывает бутылку шампанского из ведра со льдом. Раздается характерный шлепок выбитой крышки, шипение пузырьков. Запах салонной кожи смешивается с ароматом ванили и цитруса.
— Мне много не надо, — протестующе пищу я, глядя, как фужеры наполняются до краев.