Я хмурюсь.
— Не надо, пожалуйста. Их расставание не повод для стеба.
— А я и не стебусь. Ну а смысл из-за этого грустить? Не пиздюки же, сами разберутся. Давай, короче, поедим, кино посмотрим, а потом съездим, шмотки тебе купим.
— Да зачем мне вещи? — недоуменно переспрашиваю я. — У меня в той квартире ими весь шкаф забит.
Костя брезгливо морщится.
— Не хочу пока тащиться в ту хату. А шмотки нужны, потому что у нас есть планы на вечер.
Мое сердце начинает радостно биться. С тем, как началось это утро, сложно не предвкушать продолжения.
— И какие у нас планы?
— Идем на концерт, — Костя, не мигая, смотрит мне в глаза. — Ты же давно хотела. Эрик по моей просьбе билеты подогнал.
43
Счастливая сцена из нашей супружеской жизни в моем воображении была именно такой: мы с Костей в обнимку валяемся перед телевизором с тарелкой чипсов, а он расслабленно поглаживает мое плечо. Казалось бы, мечта сбылась, и все, что мне остается, — это наслаждаться моментом. Однако кадры на экране сменяются один за другим, но даже на секунду не задерживаются в памяти. Все мои мысли заняты сестрой и новостью о разводе.
Отчасти потому, что недавно я была так же разбита из-за разрыва с Костей и понимаю ее как никто, а отчасти потому, что Тея и Влад долгое время были моей самой любимой парой.
В детстве мы с сестрой запоем смотрели молодежные сериалы и обязательно выбирали пару любимцев, за отношения которых переживали до самого конца. Для меня, как для закоренелого романтика, эта традиция сумела перекочевать в реальность.
— Костя, извини, но я так не могу… — я виновато трогаю его за руку. — Смотреть кино сейчас. Я чувствую, что нужна Тее. Надо к ней съездить.
Напряжение в его скулах выдает грядущий протест, который я мысленно готовлюсь оспорить. Тея значит для меня куда больше, чем подруги, от которых он заставил меня избавиться. За свои интересы я не всегда готова сражаться, а за сестру — еще как. Даже если нам придется поссориться из-за моего желания уехать — я готова.
Но Костя снова удивляет.
— Ну поезжай, раз хочешь, — выговаривает он медленно, будто через силу. — Надеюсь, вы там не до ночи будете сопли на кулак мотать?
— Нет! — обещаю я, торопливо вскакивая с дивана. — Ты же знаешь Тею. Она не умеет жаловаться и плакать. Узнаю, что с ней все в порядке, и вернусь.
Слабо кивнув, Костя переводит взгляд на экран. Я вижу, как он дергает челюстью, чувствую его недовольство, но принимаю решение оставить все, как есть. Если мы хотим быть вместе, ему придется давать мне больше свободы. Чему-то же это расставание должно было нас научить.
Кое-как заправив огромную футболку за пояс юбки, я торопливо обуваюсь. Такси вот-вот подъедет, а до города ехать еще час. Перекинув через плечо ремешок сумки, я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Костей. Он стоит в прихожей полностью одетый, в руке зажаты ключи от мерседеса.
— Отвезу тебя, — поясняет он, поймав мой вопросительный взгляд. — Я же не педик, чтобы эти розовые сопли один досматривать.
Я улыбаюсь ему, искренне благодарная за то, что он старается. Костя действительно любит все контролировать, а еще он чертовски ненавидит, когда что-то или кто-то меняет его планы. Поэтому предложение подвезти — почти подвиг для такого, как он.
Спустя получасовой непрерывной езды на скорости сто тридцать километров в час мы заезжаем ко мне во двор. Теина мазда уже припаркована на обочине.
— Позвони, как освободишься, — хмуро требует Костя, опустив окно. — Я пока на шиномонтаж сгоняю. Задняя ось на скорости стала ебашить.
— Позвоню, — обещаю я и, улыбнувшись на прощанье, забегаю в подъезд.
Я намеренно не пытаюсь открыть дверь своим ключом, а позволяю сестре самой меня встретить. Тея очень сильная, и едва ли ей будет приятно, если ее застанут плачущей.
— Привет, — ее расфокусированный взгляд едва касается моего лица перед тем, как ускользнуть в сторону. — Ты чего это? Не обязательно было приезжать.
— А мне хотелось, — борясь с порывом обнять сестру, я скидываю обувь и бесшумно семеню за ней на кухню.
На столе стоит нетронутая кружка с пакетиком чая, который, судя по интенсивности цвета, пролежал в ней не меньше получаса. На включенном экране смартфона застыла их с Владом фотография.
— Тей, расскажи, пожалуйста, что случилось, — мягко прошу я. — У вас же все было хорошо.
— Нет, не хорошо, — эхом отзывается сестра, опускаясь на табурет. — Все было плохо уже несколько месяцев.
Я растерянно моргаю.