Даже если ему все равно, что я скажу, даже если он не сильно уязвлен моим вероломством, я чувствую потребность с ним объясниться.
Ударившись плечом о какого-то парня, я выбегаю в зал и оглядываюсь. Обычно после выступления Данила подлавливает группа особенно напористых поклонниц, однако сейчас по периметру никого не наблюдается.
Мое сердце отчаянно колотится, мозг, подстегиваемый адреналином, мечется в поисках решения. Гримерка или раздевалка… За кулисами должно быть хоть что-то.
Я лихорадочно сканирую пространство за сценой, пока не обнаруживаю зияющий темнотой проход. Пробормотав «Да плевать», срываюсь с места и устремляюсь туда. Даже если меня остановят, скажу, что у меня есть к Данилу срочное дело. Да и если меня попрут — какая разница? Сегодняшний вечер и без того — полная катастрофа.
Проигнорировав любопытный взгляд мужчины в униформе, я быстро шагаю по слабо освещенному коридору в поисках того, что может походить на гримерку. Туалет, запертая подсобка… Я резко заторможу у дверного зазора, из которого тянется свет. Вибрация сердечного стука напоминает басы дешевых автомобильных колонок. Да, это оно.
Я осторожно тяну к себе ручку, вхожу и застываю при виде знакомой плечистой фигуры. Данил стоит спиной, уперевшись руками в комод. Он, кажется, не чувствует моего появления, потому что даже не шевелится.
На смену стыду и вине приходит отчаянное желание подойти к нему и обнять. Все дурацкие обиды ушли, уступив место осознанию, насколько дорогим человеком он стал для меня всего за месяц.
— Привет… — выговариваю я тихо.
Едва заметно вздрогнув, Данил выпрямляется, но оборачиваться не спешит. Я его не виню. Конечно, он злится за это вероломное появление. Я и сама на себя злюсь за наивность и слабость.
— Не думай, что я пришла сюда осознанно. Клянусь, я не знала, что это твое выступление… Мне жаль, что в тот день я повела себя как дура. И мне очень стыдно за все, что произошло сегодня… Я видела, что ты намеренно не пытался подходить к нашему столу, и очень благодарна за то, что не повелся на провокации к драке. Хотя ничего удивительного… — Я издаю тихий смешок. — Ты всегда был умнее и выше кулачных разборок.
— Не надо думать обо мне так хорошо, — глухо произносит Данил. — Я много раз хотел слезть со сцены и пиздить его до тех пор, пока кровь не пойдет пузырями. И спасибо за пояснения. Сначала я решил, будто ты так необычно решила принять мое приглашение.
— Какое приглашение? — ошарашенно переспрашиваю я, ощущая, как стремительно холодеет позвоночник.
— Вчера я обнаружил, что ты меня заблокировала, поэтому написал тебе в соцсети.
С этими словами Данил оборачивается. Грудь колет так, будто в нее запустили отравленный дротик. Его лицо покраснело, а глаза сверкают влагой.
— Данил… — сиплю я, делая машинальный шаг вперед.
— Быть спасателем дело неблагодарное, — слабо улыбнувшись, он вытирает щеку рукавом толстовки. — Я всегда это знал. Но пингвин-долбоеб уж слишком на тебя запал. Впредь это будет ему уроком.
— Данил… — потерянно повторяю я, чувствуя, как мир в очередной раз за вечер трещит под ногами. — Я не знала… Я не проверяла соцсети… Думала, что ты во мне полностью разочаровался.
— Это уже больше не имеет значения, — тихо, но твердо произносит он. — Ты сказала, что хотела. Теперь можешь уйти.
47
«Диана, привет! Решил написать тебе здесь, потому что ты меня везде заблокировала. Мы оба вспылили вчера, но вряд ли это повод для ссоры. Завтра я выступаю в «Крыше» в 19.00, и буду очень рад, если ты придешь. Если что, я уже внес тебя в списки на входе. Пароль: Диана плюс один. Бери с собой сестру. Она круто свистит:) А еще лучше разблокируй и перезвони мне. Я соскучился».
Буквы на экране дрожат и растекаются. Издав задушенный всхлип, я прислоняюсь к стене. Я так сильно злилась на Данила, будучи уверенной, что он окончательно убедился в моем несоответствии ему. А он мне написал и пригласил на свое выступление. Спокойно, без малейшего упрека… Даже Тею взять предложил. А я возьми и появись в первом ряду с Костей.
Я закрываю ладонью рот, чтобы приглушить рыдания. Грудь выворачивает так же мучительно, как в день, когда я ушла от Кости. Только тогда больно сделали мне, а сейчас я сама источник страданий. Неуверенная в себе истеричка, подорвавшая доверие прекрасного и цельного парня, который всегда меня поддерживал.
Зажмурившись, я трясу головой, как будто это могло бы стряхнуть ядовитый пепел реальности. Кажется, будто последние двое суток я находилась в странном опьянении, а сейчас протрезвела. Все вдруг стало очевидно-понятным, и оттого особенно больным. До потребности выть. Я легко простила Костю, который, судя по последнему поступку, даже не планировал меняться, и навсегда потеряла Данила.