— Я чувствую вину… — признаюсь я, ощущая, как слезы вновь подкатывают к глазам. — Дикую, грызущую вину и потерю. Ощущение, что я своими руками разрушила что-то очень ценное. Что потеряла шанс на новую жизнь. Прости… — я быстро вытираю слезы ладонью. — Тебе и самой сейчас тяжело, а я опять перетянула одеяло на себя.
— Нет, это ты меня прости. — Голос Теи становится глухим и вибрирующим. — За то, что оставила тебя одну с двумя алкоголиками. За то, что так увлеклась собственным счастьем, что перестала интересоваться тем, как ты живешь.
Я тихо смеюсь.
— Брось. Я была за тебя только рада. Что хотя бы одна сумела вырваться из этого ада.
— Все равно… Я тебя предала. Ты другая, не такая как я. Более тонкая и ранимая. И мама, как назло, тебя вечно цепляла, будто было у нее что-то личное. Порой мне кажется, что будь я рядом, ты бы не связалась с Костей.
Тея накрывает мою ладонь своей. В её глазах стоят слезы.
— Перестань, — я легонько сжимаю её пальцы. — Ты же сама была ребенком. И что бы у нас с Костей ни происходило сейчас, я ни о чем не жалею. Он давал мне столько, сколько умел. А я была такой голодной до любви и ласки, что мне хватало.
— Я еще хочу признаться. Было время, когда я тебя осуждала. Смотрела, как тебя ломает без него, и не понимала, почему ты просто не можешь взять себя в руки и жить дальше. А сегодня сама весь день вздрагивала от любого шороха в надежде, что это Влад за мной приехал. И когда обнаруживалось, что это не он, начинала реветь как белуга.
— Это ты на эмоциях. Еще же очень мало времени прошло.
— А мне кажется, что дальше будет еще хуже, — сдавленно шепчет Тея. — Я с ужасом думаю, что завтра придется проснуться без него. Готова почку отдать, лишь бы вернуть все как было.
— Мне почему-то кажется, что все это глупое недоразумение и все у вас будет хорошо, — слабо улыбнувшись, я тереблю её руку.
Лицо сестры кривится от боли.
— Боюсь, мы безвозвратно друг друга потеряли. Слишком ярко вспыхнули и быстро сгорели.
— Девять лет — это не быстро, — не удерживаюсь я от иронии. — Может быть, вам нужно пожить отдельно какое-то время, чтобы заново оценить друг друга.
Тея встряхивает головой.
— Все, не хочу об этом говорить. По поводу Кости: еще вчера я бы наверняка попыталась что-то советовать, но сегодня уже нет. Если ты все-таки захочешь выйти за него — я готова быть свидетельницей и даже поучаствую в ловле букета. А если скажешь «нет», я тоже в теме. Возьмем вина с чипсами и будем отмечать твою свободу. В общем, поступай так, как чувствуешь, сис. Я в любом случае поддержу.
Тихо засмеявшись, я согласно киваю и отпиваю какао. Хотя в глубине души знаю, что часть решения уже приняла.
50
— Как тебе со мной спалось? — Тея шутливо смотрит на меня из-за чашки с кофе, который я перед ней поставила.
— Было бы лучше, если бы ты не закидывала на меня ноги, — иронизирую я, торопливо строгая бутерброды. — Но обнимать тебя было приятно.
До начала рабочего дня остается всего пятьдесят минут. За слезами и разговорами мы уснули лишь ближе к трем, и естественно ни одна не услышала будильник.
— А ты, кстати, почему не торопишься? — я киваю на пижамную футболку сестры с надписью «Демин» — фамилия Влада.
— Взяла выходной, — отмахивается она. — Хочу еще хотя бы день пореветь в подушку.
— Я приеду с работы и тебе помогу, — торжественно обещаю я, отчего мы обе смеемся. Этот смех не имеет общего с весельем, он скорее о дружбе и душевной близости. Все же проживать тяжелые времена намного проще в компании того, кто тебя любит и понимает.
Мы быстро пьем кофе, а бутерброды я беру с собой из-за страха опоздать. Хотя сегодняшняя спешка мне в каком-то смысле даже приятна. Нет времени думать о здоровенном бриллианте, который лежит в стеллаже рядом с остальными украшениями, о глазах Данила и о прощальных объятиях Кости.
То, что я отчетливо ощутила этим утром — это потребность побыть одной. Забавно, ведь еще недавно я жутко боялась одиночества и тех последствий, которые оно за собой влечет: внутренний холод, пустота и осознание собственной никчемности. Сейчас все куда-то ушло, и дело совсем не в присутствии Теи, которая, как мне кажется, быстро помирится с мужем.
Уединение и одиночество имеют совершенно разные оттенки. Первое означает душевный комфорт, второе — его отсутствие.
— Если что-то нужно купить — напиши! — выкрикиваю я из прихожей.