Проигнорировав вспышку боли в левой половине груди, я решительно качаю головой.
— Нет.
— О, так еще интереснее. По шкале «Я в одиночку пересмотрела все сезоны «Друзей» до «Час назад я вызвала грузчиков, чтобы забрать от него свои вещи», где ты сейчас находишься?
— Съехала сегодня с утра, — с несвойственной прямотой отвечаю я и машинально подношу к губам коктейль.
В ответ на мое признание зал тянет сочувственное «у-у-у», как будто на сцену вынесли трехлапого щенка.
Парень тут же поднимает ладонь, тормозя коллективное сочувствие.
— Вот только, блядь, давайте обойдемся без этого унылого «у-у-у». Мы здесь не для того, чтобы кого-то жалеть.
Он делает многозначительную паузу и выразительно, почти флиртуя, смотрит на меня.
— С ним всё окончательно?
— Да.
— Он знает?
— Да, — я до хруста поджимаю пальцы в кроссовках, чтобы не зареветь. — Теперь уже в курсе.
— Отлично. Ребята, аплодисменты Диане, которая только что сделала шаг в свою лучшую жизнь, — Данил стучит пальцем по микрофону. — Расставание ведь сродни ломке. Сначала трясёт, затем постепенно светлеют глаза, а в один прекрасный день вдруг начинаешь различать нормальных мужиков…
Ослепительно улыбнувшись, он прикладывает ладонь к груди и склоняет голову.
— Диана, я буду ждать.
Зал хохочет, словно это лучшая шутка из услышанных, в то время как стареющие кокетки косятся на меня с ревностью.
— Я же говорила, что он классный! — орет Тея мне в ухо. — Заметила, как бережно он с тобой шутил?
— Скорее, это апогей его возможностей, — огрызаюсь я, отрывая взгляд от самодовольно улыбающегося Данила. Меньше всего этим вечером мне хотелось оказаться в эпицентре внимания и публично обсуждать расставание с Костей. А благодаря ему случилось и то, и то.
— О, это ты зря, — хмыкает сестра. — Сейчас ты в этом убедишься.
5
Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник — переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.
Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».
Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь — мои правила», он поднимает на смех.
«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»
И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:
— Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.
Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.
Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.
Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.
— Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?
— Хочу тебя трахнуть, — томно и абсолютно не впопад произносит женщина, заставляя зал восторженно заулюлюкать, а нас с Теей переглянуться в осуждении.
— Прости, что? — Данил прикладывает ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. — Я спросил имя, но ты, кажется, назвала еще и фамилию с отчеством.
— Хочу тебя трахнуть, — настойчивее повторяет женщина, подаваясь вперед внушительной грудью. Ее подружки рядом хихикают и, как одна, поправляют локоны. — Расскажи, что ты делаешь сегодня вечером?
— О-о-о. — Разразившись громким смехом, он крутит головой по сторонам. — Охрана, вы где? Присмотрите за третьим столиком. Если черная выпрыгнет на сцену, пускайте слезоточивый газ. Ничего личного, Хочу-Тебя-Трахнуть. — Он сочувственно прикладывает ладонь к груди. — Просто мама строго-настрого запрещала мне садиться в машину к взрослым дядям и тетям.
Лицо брюнетки заметно вытягивается, но он успевает подсластить пилюлю шутливым вздохом: