— Сатира и юмор — это то, что идет впереди меня, — поясняет Данил. — Часто я говорю еще до того, как успеваю понять, что именно.
— Наверное, это и называется дар. Так что в свое время ты все правильно сделал. Я имею в виду уход из Айти.
— День рождения сегодня у Коляна, а приятности сыплются в мой адрес, — замечает он с усмешкой.
— Это плохо? — Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — В свое время ты много хорошего говорил в мой адрес. Сейчас мне хочется сделать то же самое для тебя.
Данил поднимает выпавшую из кармана сигаретную пачку и хмурится.
— Да нет, конечно. Мне приятно. Ну а ты? Расскажи про свою работу. И как, кстати, поживает твоя сестра?
Приходит мой черед хмуриться.
— У Теи сейчас сложные времена. Они с мужем подали на развод.
— О, это печально.
— Да, очень. Мне кажется, что они совершают огромную ошибку, потому что все еще очень любят друг друга.
— Думаю, им в любом случае виднее.
— Нет, ты не понимаешь… — с жаром возражаю я, в очередной раз эмоционально включаясь в драму сестры. — Они с Владом и есть те самые пингвины. Если и есть любовь на всю жизнь — так это у них.
— Ладно, не буду спорить, — примирительно произносит Данил. — Так что у тебя с работой?
— Мне нравится. Думала, что после фотостудии будет сложно найти место по душе, но в итоге все сложилось лучшим образом. Задач на моей должности много, так что приходится регулярно тренировать ум и осваивать новое. Сейчас вот учусь маркетингу и продвижению. — Я улыбаюсь. — Поначалу всегда страшно, что не справишься, но потом втягиваешься и чувствуешь азарт. Сейчас вот вместе с Колей будем создавать фотокаталог для новой коллекции.
— Мне кажется, это место тебе больше подходит, чем работа в фотостудии, — вдруг очень серьезно произносит Данил. — Стиль и мода — куда больше твое, чем аренда залов и приготовление кофе.
— Восприму это как комплимент, — я кокетливо кусаю губу. — Это ведь он?
— Наверняка.
Спустя минут двадцать мы подходим к моему дому. Каждый шаг к подъезду отзывается волнительным натяжением в груди. В окнах темно, значит Тея не пошутила и ночевать дома действительно не будет. Квартира абсолютно пуста.
— Ну все, довел, — Данил приподнимает уголки губ, хотя в глазах совсем нет улыбки. — Именинник может быть спокоен. И я тоже.
— Спасибо за то, что проводил… — Я переступаю с ноги на ногу, ощущая, как адреналин стремительно размножается в венах. Слова Теи о том, что мне стоит предложить Данилу подняться, крутятся в голове как заезженная пластинка. — Эм… что дальше планируешь делать?
— Домой поеду. — Краем глаза я вижу, как его ладонь ныряет в карман, вытаскивая пачку. — Завтра с утра прогон в студии.
— А ты ведь, кстати, так и не был у меня в гостях, — выпаливаю я на одном дыхании, чтобы не успеть передумать. — Не хочешь подняться?
63
Данил несколько секунд смотрит на меня молча, словно взвешивая «за и против», затем возвращает пачку в карман и, дернув уголками губ, качает головой.
— Вряд ли это хорошая идея. Я выпил почти две бутылки вина, а у тебя слишком красивые ноги.
Если первая часть его ответа звучит удручающе, то вторая дает надежду. Он ведь фактически признает, что ему сложно держать себя в руках рядом со мной, так? Это хороший знак.
— Совсем не заметно, что ты много выпил.
Данил шутливо разводит руками.
— Выступая на сцене, приходится учиться держать лицо.
— И спасибо за комплимент моим ногам. Если тебя это успокоит, они станут гораздо менее красивыми, когда я сниму каблуки.
— Неправда. — Он опускает взгляд на носы моих ботильонов. — Я много раз видел тебя в кедах.
Сенсорный датчик во мне сигнализирует, что так называемый отказ отказом точно не является. Если бы Данил хотел уйти, он бы это уже сделал. Как минимум вытащил телефон и открыл приложение такси.
— У тебя есть шанс увидеть мои детские фотографии, — решаю пойти ва-банк. — Имей в виду, что второй раз я такое вряд ли предложу.
— Играешь нечестно, — без улыбки замечает Данил, тараня взглядом мой лоб.
— О, я выглядела нелепо, — весело продолжаю я, безошибочно почувствовав близость победы и потому намеренно игнорируя его замечание. — Тощий кузнечик.
— Таким аргументам сложно противостоять, — серьезность его тона сменяется мягкой усмешкой. — Имей в виду, что я слишком пьян и слишком замерз, чтобы сопротивляться. И тебе придется сделать для меня чай.