— Там Лунный камень добывают. Много мастеров живёт. Жене покойной бусы, которые там делают, купил.
— Вот! За этим туда и поедешь.
— За бусами? — отпрянул лях.
— Ну, почти. Мне нужен камень, из которого делают бусы. Лунный. При этом мне он не для поделок нужен. Можно отходы, можно брак…
— Брак?
— Ну, сколы, некрасивый, с трещинами. Я его буду в пыль превращать. Мне поделки делать не надо. Стоп… — Андрей Юрьевич за бороду себя подёргал. Забыл про конспирацию, — но хорошие куски тоже нужны. Организуем мастерские по производству бус. Так что, попробуй нанять мастеров, что готовы сюда переехать и набрать пацанов в ученики. Может, разорившиеся есть или младшие сыновья мастеров, что не унаследуют мастерскую. Посмотри, что за оборудование… а… что за инструмент в тех мастерских. Хорошо бы там купить целую мастерскую, и мастера со всем инструментом сюда залучить. Только это вторая задача, главная — это сам камень, именно отходы и… если там у них пыль получается при изготовлении бус и прочих поделок, то она в первую очередь нужна.
— Понятно, Андрей Юрьевич, сделаю, — утвердительно кивнул Пяст.
— Да, Станислав Александрович, ты там в городке этом осмотрись. Кто там и как правит? О чём жители говорят? Что с продуктами и товарами? Что с преступностью? Вообще, как люди живут и о чём думают?
— Вот как? Может они панов своих своих и не любят, но схизматиков больше, — сделал почти правильный вывод лях.
— Поживём увидим. Это далёкое будущее, пока мне нужен Лунный камень.
Событие одиннадцатое
За неполный год ткачихи — бабарихи, которые мастерицы по вязанию ковров, навязали столько ковров, что завали рынки всех соседних государств, даже в Мадриде все магазины коврами русскими завалены. И у викингов с конунгами их все дворцы в коврах. А в Сарае все улицы просто покрыты ими в два слоя.
Смешно? Не простое дело ковры вязать, и не быстрое. На самом деле, связано всего двенадцать ковров. Размер стандартный — два на три метра. Ну, не до миллиметров. Андрей Юрьевич всякими способами, которые мог придумать старался эталоны метра и килограмма изготовить. Так себе пока успехи. Вроде дюйм и фут известны в миллиметрах, а как начнёшь сравнивать несколько, так сразу ясно, что всё на глаз. И на Руси, и там, на Западе с Востоком. Потому, ковры примерно два метра на примерно три.
Сейчас все двенадцать ткачих заканчивают свой второй ковёр. И первые двенадцать не продавали. Во-первых, комом, как и всякий первый блин, вышли. Цветов мало, и они не яркие, из-за этого узоры некрасивые и иногда несимметричные. Кончились нитки одного цвета, покрасили следующую партию, а оттенок другой. Так что все эти ковры пока лежат на полу у него в замке.
Во-вторых, неизвестна цена. Вот в мае приедут генуэзские купцы и можно будет узнать, сколько стоит ковёр. И от обиды застрелиться, когда станет ясно, что производим их в убыток.
Теперь научились более-менее всему в этой премудрости понемногу. Нитки шерстяные подбирают одинаковой толщины, и в количестве по цветам, чтобы с избытком хватило. На двенадцатом ковре и стричь научились не ступеньками, а чтобы ровно получалось.
Наладилась и коммуникация, все двенадцать ткачих уже вполне сносно лопочут по-русски. А их ученицы, а у каждой три девушки четырнадцати — пятнадцати лет в подмастерьях, немного выучили язык наставниц. Теперь есть толмачки с армянского, арабского, черкесского и тюркского, наверное, узбекского. Хорезм — это где? Они из города Кёнеургенч. Вроде в СССР был город Ургенч? Или это при проклятом царизме? По крайней мере, Андрей Юрьевич это слово слышал. Они попали в плен к ордынцам после какой-то там войны и были продана генуэзским купцам, ну а те и привезли их в Галич.
Теперь изготовление ковров пойдёт быстрее. Пока войско воевало, ученицы сдали экзамен помощнику ключника Науму Изотычу, и теперь будут работать самостоятельно. Для тридцати шести девушек построили малосемейное общежитие двухэтажное. Девицы будут по трое в комнате жить на втором этаже, а первый этаж занимает кухня с тремя печами, которые зимой и комнаты греют, в каждой комнате есть теплая стена, являющаяся дымоходом. Ещё на первом этаже туалет и умывальники, даже канализацию сделали. Трубы деревянные пока, и они ведут в большую перевёрнутую деревянную бочку, закопанную на полтора метра в землю. При этом закопали не просто так. Вырыли рядом траншею и завалили её крупными камнями, а сверху уже мелкой щебёнкой и землёй. На даче у Андрея Юрьевича такая была и десятки лет работала без всякого отсоса.