Санька Юрьев потряс головой из ушей грохот от выстрелов одновременно пяти пушек вытряхивая. Вокруг же уже суетились пушкари. Им нужно подобрать отброшенный ствол, установить его вновь на лафет и пробанить, не дай бог, там что тлеющее останется в стволе. Бамс туда мешочек с порохом, который Андрей Юрьевич почему-то картузом называет, а там тлеет кусочек от прошлого мешка. Никому мало после этого не покажется.
Ну, не первый раз пушкари стреляют, привыкли уже. Правда, до этого только ядрами-бомбами стреляли. Сейчас другое дело. Когда бьёшь в упор почти, то ядро не нужно. Гораздо действенней будет картечь. Это нарубленные куски подков старых или бракованные наконечники для стрел, стрелы тысячами и тысячами делают, полно у кузнецов кривых получается. А там нужен без малейшего изгиба, без неровностей, а то чёрте куда стрела залетит. Вот их отдельно все стрельщики и кузнецы, что делают наконечники, и собирают, по команде князя Владимирского. Сейчас меньше стало кривых. Мастерство кузнецов растёт, но для пары десятков выстрелов из пушек набрали. Они тоже в полотняных мешочках.
Порох загрузили, войлочным пыжом утрамбовали и мешочки эти с мелочью железной, разорвав забили.
Санька ещё раз трясонул головой и глянул со своего небольшого холмика на венгров. Холмик не простой. Это могила тех таможенников венгерских, что решили с них мзду поиметь, когда они под видом торгового каравана только заехали в Словакию. Тогда ругались, мол, могло и поменьше этих жадин быть, а вот, оказывается, и мёртвые таможенники венгерские пользу могут принести. Раз их было много, то и холмик высокий получился. С холма, теперь, когда залп картечи снёс «посаженные» сосенки и пихты, тяжеловооружённые всадники венгерские были видны отлично.
От меча или от стрелы их кольчуги и попоны с пластинами на конях помогли бы. Нет, всё одно рано или поздно стрела найдёт дырочку, но часто — поздно. А вот от картечин, которые с совсем другой силой и скоростью в тебя врубаются после выстрела, никакая броня не убережёт. И этих унгров тоже не уберегла.
Пять орудий такого урона, как взрыв мин под погаными у Житомеля не нанесли. Уж больно плотно венгерские дружинники набились на эту небольшую площадку перед мостом. Большинство картечин передним и досталось, прикрыли собой остальных.
Бабах. От созерцания погрома в венгерских всадниках Саньку отвлёк взрыв на мосту. Доски вместе с ещё парой всадников взлетели вверх и приземлились уже в реку. На месте пролёта между последним быком и тем, что уже в воде был, теперь зияла огромная дымящаяся дыра.
Кроме шума и всего двух убитых этот взрыв наделал немало. Венгры, что толпились на мосту, бросились на свой берег. Ну, легко броситься, а вот съехать с него не так легко. Там перед мостом серьёзный затор получился. Они-то все стремились на север. Движения получились разнонаправленными, перила не выдержали и ещё три всадника слетели в воду, ломая и себе и лошадям руки и ноги. Нет рук у лошадей? Тогда шеи.
Пока нобиль Юрьев рассматривал мост и панику, что возникла на том берегу, пушкари уже зарядили все пять орудий и снова загрохотали взрывы. На этот раз в разнобой. И даже уши не сильно заложило у Саньки, тем более, воробей он был стреляный, и пока рассматривал мост, рот не закрывал.
Нобиль Санька стоял чуть левее орудий и немного сзади, ветер дым снёс в его сторону, и только когда он развеялся слабым этим ветерком, нобиль смог оценить, глядя в подзорную трубу, результаты уже двух залпов. А неплохо. Стволы не перенаправили, и они ударили второй раз куда и в первый. В результате получилось так, что венгерских рыцарей разделила на две части просека настоящая. На земле смешались в кучу кони люди и всё это в крови. Орали люди, ржали лошади, а выжившие, а их большинство было из тех трёх сотен, что переправились на северный берег Ужа, пытались убраться от этого ужаса подальше. Получалось это у них плохо. Вправо пойдёшь — коня потеряешь. Там река немного изгибалась, и был довольно крутой каменистый берег. И начали уже выдавливаемые плотной массой паникующих рыцарей, падать с этого обрыва люди и лошади. Не высокий обрыв, метра три не больше, но именно обрыв каменистый, а не пологий берег глинистый, как противоположный.
Слева тоже особо деваться некуда. Там стеной, не стеной, но лес густой пихтовый вперемежку с буками и дубами рос. А перед ним густые заросли орешника. Непролазные просто.
Ещё можно двигаться вперёд по дороге, которая через сотню сажен круто поворачивала на восток. Не менее пятидесяти всадников по этой дороге и попыталась удрать от грохота пушек. Возможно, что и лошади понесли. Далеко не уйдут. Там через двадцать сажен дорога перегорожена сваленной пихтой, а с трёх сторон стоят стрельцы. Их почти две сотни и уж с расстояния в пару сажен они точно не промахнутся. Найдут заветную дырочку. Глаз это будет или открытый в крике рот? Горло не прикрытое бармицей? Найдут.