— Абсолютно тихо…
Но Инна Андреевна не смогла закончить фразу. Над ними послышались тяжелые шаги, через секунду к ним добавились шаги полегче. Дуэт шагов то удалялся, то приближался.
— Вот слышите?! — встрепенулся композитор. У него вдруг перестал болеть затылок.
Инна Андреевна встала.
— Боже! — Она закрыла уши ладонями. — Боже, как вы тут живете? Вы слышите, Игорь?!
Послышался шум воды, но шаги не стихали. Из комнаты в комнату ходили два человека, один за другим. Потом они начали тащить какой-то тяжелый предмет.
— Странно как! — удивилась Инна Андреевна. — Послушайте, вот сейчас… Кого они тащат? Боже мой!
— М-да! — Игорь Николаевич встал. — Очень большая звукопроводность перекрытия. Я бы сказал, необычная… Поднимусь наверх, зайду к соседям.
— Да что вы, Игорь! Еще удавят вас…
— Ничего, — Игорь Николаевич рассмеялся. — В крайнем случае, наберете ноль два — милицию. Я пойду.
Композитор и Инна Андреевна остались сидеть, прислушиваясь к звукам наверху. Минут десять было тихо.
— Это он вошел туда, — прошептала Инна Андреевна.
Шаги возобновились. Теперь уже казалось, что тащили не один тяжелый предмет, а два. Потом упали одна за другой четыре туфли.
Инна Андреевна вскочила.
— Иннокентий Никитич, слышите, что там делается?! Боже мой… Так идите же туда! — отчаянно воскликнула она.
Композитор начал надевать пиджак.
— Да скорее, миленький! Там же…
Но тут в комнату вошел Игорь Николаевич, лицо его было несколько растерянно.
— Что там было с вами, Игорь? — бросилась к нему Инна Андреевна.
Игорь Николаевич сел в кресло.
— Так вот… — начал он.
— Кто там был? — прервала его Инна Андреевна.
— Это не важно. Ведь меня послали наверх, чтобы установить, почему такая слышимость? Так?
— Так, — подтвердил композитор. — Только скажите, мальчик там был?
— Нет, одни женщины… Так вот, там в одном месте на полу отставал паркет. Я приподнял его. Вот что оказалось: под ним песка всего шесть сантиметров, а должно быть десять-двенадцать… Понимаете, прослойка песка, которая глушит звуки, вполовину меньше…
— Кого там тащили, Игорь? — прервала Важина Инна Андреевна.
— Что же сейчас делать? — спросил композитор.
— Есть два способа, и оба не подходят. Нужно разобрать пол в верхней квартире, сделать дополнительную засыпку… Жильцы наверху отказываются. Второй способ — подвести под потолок еще одно перекрытие. Ну, балки, накат. Но тогда вас нужно выселить. Да и никто не возьмется за это.
— Что же делать? — снова спросил композитор.
Игорь Николаевич пожал плечами.
— Если б найти то строительное управление… бракодела-прораба, который строил дом. Можно было бы заставить его.
Наверху снова застучали.
— Пойдемте отсюда скорее, Игорь! — вскочила Инна Андреевна. — Я больше тут не могу оставаться.
— Так что рад был бы помочь, Иннокентий Никитич, но… — Важин говорил уже в передней, куда его потащила Инна Андреевна. — До свидания.
Аксиома положила телефонную трубку. Это, конечно, на него похоже — получить отпуск и шататься в жару по Кривоколенным улицам. Между прочим, откуда это название? Странно: кривое колено!
Она протянула руку к столику и взяла одну из пяти книг. Что попалось? «Война и мир». Нет, эту книгу она сейчас читать не может. Дальше «Трое в одной лодке, не считая собаки». Хороша!.. Но, во-первых, после этой Фроськи, которой дядя Василий вытирает лапы, она не может даже слышать о собаках; во-вторых —.отпуск на лодке. Это ей как укор на все время, пока она будет перечитывать книжку. Отложим… А интересно, может быть, действительно Петр Иванович прав — все строительные правила, требования проекта, в общем, не нужны? Засыпка перекрытия — десять или шесть сантиметров — не имеет значения. Вот придет он на свою Кривоколенную, дом номер один, а там все в порядке; и другие дома — тоже все в порядке… Что тогда? Получится, что ее закон неправильный… Как узнать? Очень просто: завтра тоже поехать туда… Нет, не завтра, а сегодня. Встретиться там с ним и увидеть, как он униженно оправдывается перед жильцами. Увидеть его смущение. Как он смел с ней так разговаривать?! Но ведь он отказался поехать вместе, будет неудобно… Неудобно? Ничего подобного, она скажет, что ее просил заехать Новый начальник. Да, конечно, он поэтому и вызывал ее… Но она ведь не была у Важина. Не важно! Была! Так и скажет, что была…
Эти три парня из книги Джером К. Джерома, наверное, одобрили бы ее маленькую авантюру… Она вдруг поняла, почему все время отказывалась от предложений Анеты (Анюты) и дяди Василия, — она не может никуда поехать до тех пор, пока не рассчитается с «сухарем».
Аксиома быстро вскочила с дивана. Через несколько минут она уже выходила из дому, гладко причесанная, в строгом светлом костюме. Уже сидя в автобусе, она пожалела, что не взяла портфель. Какая же она проверяющая единица без портфеля?
Кривоколенный оказался совершенно прямым и очень коротким переулком. Наверное, во время новой застройки часть отрубили. Так, подъезд № 4, квартиры 76—100. Подъезд № 3… № 2… Подъезд № 1… Этаж? Неизвестно. Пойдем. Ага — второй, квартира тринадцать. Иннокентий Никитич Уранов. Врач, наверное… Нажмем кнопку. Только сейчас Аксиома подумала, что Самотаскин, быть может, еще не приехал. Что же она тогда скажет?
Иннокентий Никитич открыл дверь и увидел очаровательную девицу.
— Кривоколенный, один, квартира тринадцать? — спросила Аксиома.
— Так точно… виноват.
— А почему виноват?
— Вы так строго спросили…
Они оба рассмеялись. Аксиома подумала, что этот высокий старикан с седой гривой волос, наверное, знаменитый хирург. А композитор подумал, что девица, которая сейчас ему улыбается, вероятно, хочет брать у него уроки, чтобы потом было легче проскочить в консерваторию, где он преподает.
— Заходите, пожалуйста, — сказал композитор. — Только уроков я не даю.
— Уроков? — переспросила Аксиома. — Они мне не нужны, тем более по медицине… Скажите, у вас уже был строитель?
— Строитель был. Только что уехал, — обрадовался композитор. Он понял, что от девицы, захоти она действительно брать уроки, было бы трудно отделаться. — Уехал вместе с Инной Андреевной.
— С Инной Андреевной? — удивилась Аксиома. — А кто она ему такая?
— Пожалуйста, присаживайтесь… Меня зовут Иннокентий Никитич.
— Очень приятно… Нина Петровна. Значит…
— Инна Андреевна — скрипачка моего оркестра. Она, как я понял, дружит с ним.
— Дружит?
— Утверждать не могу, но она его привезла…
— Привезла? Ах вот как!..
— Да. У меня тут неприятности. Слышите, какая звукопроводность перекрытия? — повторил композитор слова Игоря Николаевича. — Так вот, строитель ходил наверх. Оказывается, песка засыпали мало. Он очень возмущался.
— Возмущался?!
— Да, говорил, что если бы найти бракодела-прораба, который строил дом…
— Так ведь он и строил этот дом! — зло сказала Аксиома.
Композитор недоуменно посмотрел на Аксиому.
— Этого не может быть…
Аксиома прислушалась к шуму сверху.
— Вы, конечно, извините, Иннокентий Нилыч… Понимаю, вам трудно жить. Но я рада… Понимаете, мы работаем с ним на одной стройке. Я тоже строитель… Это в СУ-111. Он говорил, где работает?
— Да говорил: в СУ-111.
— Ну вот видите! У нас с ним был спор. Как раз о качестве… Сейчас все ясно: эти несколько сантиметров песка не дают людям нормально жить…
Аксиома поднялась.
— Всего вам хорошего, Нил Иннокентьевич… Вы ему позвоните. Пусть исправит. Я бы это сама сделала, но сегодня выезжаю в Крым…
Вот так и бывает! Попробуйте спросите у людей, чего бы они хотели в жизни, и вы получите самые разные ответы. Один захочет стать чемпионом по шахматам, другой желал бы дачу, двухэтажную, третий мечтает о машине, которая помогала бы выполнять план запросто, как орехи щелкать.