— Ну вот и все. Как работается?
— Спасибо, Сергей Сергеевич, хорошо.
— До свидания.
Новому начальнику, так мы привыкли называть Важина, потребовалось всего несколько минут, чтобы установить — дом № 5 на Соболиной улице строил Петр Иванович Самотаскин. Вот черт, это очень неприятно. Поручение главка нужно было выполнить точно, послать прораба — значит прораба, никого другого. А просить Петра Ивановича не хотелось. Он вызвал к телефону Семена…
Может быть, в этот момент и Семен, и.о. старшего прораба, и даже Сергей Сергеевич, возглавлявший главк, увидели, что природа преобразилась; может быть, они и сотни других начальников строительных трестов, управлений, площадок улыбнулись солнцу и синеве неба и поклялись страшной клятвой не забывать природу. Но куда там — раздались телефонные звонки, и клятвы забыты. Нет, природа пока не для строителей…
Семен понял, как опрометчиво он поступил, дав согласие заменить Петра Ивановича. С восьми до девяти еще было терпимо: из гаража на завод не пришел самосвал и, конечно, не привезли раствор именно Семену. Он отбился, пустив в дело старый раствор (ладно там Аксиоме со своими законами! Побыла бы сейчас в его шкуре); остановился башенный кран (проклятый редуктор!). Отбился, перевел бригаду на полы; куда-то запропастилась деталь 2В–1А-прим, которая всего одна на этаж, — нашел.
Но с девяти пошли различные инспектора. Приехал административный инспектор Васечкин, строгий и угрюмый, с целым иконостасом медалей.
— Ты, Семен, сейчас за главного, — мрачно обрадовался он. — Сейчас я план по штрафам перевыполню. — Он смотрел на Семена почти любезно, так питон смотрит на свою жертву перед тем, как ее проглотить. — Убрать улицу забыл! — он пошел вперед. Медали у него на груди раскачивались и звенели.
В воротах их встретил пожарный инспектор, молодой лейтенант, свежий и подтянутый.
— Вы, Семен, за главного?.. Пойдем на этажи…
Инспектора несколько минут вежливо спорили, с кем пойдет Семен. Кончилось тем, что Семена повели в прорабскую писать акты.
Приехал автор проекта Мошкарин, приветливый молодой человек, который, однако, писал в журнал надзора всякие гадости (так, на всякий случай); приехал заказчик Петраков, тоже молодой, со звучным голосом, мало понимающий в строительстве, но важный; приехали инспектора: по кадрам, по технике безопасности, по башенным кранам. Двадцать долгих дней никто не ездил на стройку — какой уважающий себя проверяющий поедет на стройку в дождь? Сейчас они энергично взялись за Семена.
Им потребовалось всего несколько минут, чтобы прийти к соглашению: и.о. старшего прораба Семена нужно если не четвертовать, то, во всяком случае, оштрафовать. Потом следует обязать стройуправление наложить на Семена строгое взыскание, запретить работу крана…
Семен только странно улыбался. Но когда в голубом автобусе на стройку прибыли экскурсанты и с громким криком густо повалили в прорабскую, Семен, заглатывая воздух, начал валиться набок.
Неизвестно, чем бы все это кончилось, если б в это время не приехала попрощаться Аксиома. Оценив обстановку, она прежде всего попросила экскурсантов подождать ее на площадке. Экскурсанты вышли. Обворожительно улыбаясь, Аксиома заявила инспекторам, что тут на площадке главная она и неужели такие сильные, симпатичные мужчины будут добивать беззащитную женщину?
Инспектора еще медлили. Тогда Аксиома, памятуя, как поступал в таких случаях Самотаскин, щедро пообещала инспекторам до вечера выполнить их требования.
Первым, как ни странно, сдался самый строгий из инспекторов — административный.
— Ну ладно, Кругликова, если ты такая прыткая, что к вечеру все уберешь, хотя тут работы на три дня, то я ухожу. — Он поднялся, звякнув медалями. — Вот подпиши только этот акт.
— Извините, товарищ Васечкин, со всей душой бы подписала, но Петр Иванович, уходя в отпуск, специально наказал ваши акты не подписывать.
— Почему?
— Он сказал, что достаточно у вас, товарищ Васечкин, на акте одну букву поставить, как штраф обеспечен. Так что вы простите, товарищ старший лейтенант (Васечкин был им до демобилизации, откуда это узнала Аксиома, неизвестно), вы человек военный и знаете, что приказ начальника нарушить не могу. — При этом Аксиома по-военному вытянулась перед инспектором.
Васечкин чуть наморщил нос, что означало крайнюю степень веселья, и сказал:
— Прыткая ты очень, Кругликова! Но может быть, и права: приказ старшего начальника нарушать нельзя. А твой Петр Иванович дошлый прораб, знает дело. — Он спрятал акт в папку. — Ладно, приеду завтра, проверю.
С пожарным лейтенантом было проще: дополнительная ласковая улыбка и замечание, что в форме ему лучше, чем в гражданском (Аксиома знала, почему-то все мужчины тают, когда им говорят это).
— Хорошо, товарищ Кругликова, завтра тоже проверю. Чтобы огнетушители висели, — многозначительно сказал он.
— Будет сделано, товарищ капитан! (Пожарный инспектор, как мы знаем, был только лейтенантом, поэтому он поправил Аксиому.) — Ах, простите! — Аксиома снова улыбнулась.
Инспектор по башенным кранам Кожин уже вынул из портфеля пломбиратор, чтобы остановить кран. Сейчас колебался: в самом деле, не очень-то правильно сразу, без предупреждения, ставить на кран пломбу. Да и девушку жалко, похожа на его дочь.
— Выполните это. — Он протянул предписание и первым вышел из прорабской. За ним вышли остальные проверяющие.
Остались Аксиома, Семен и автор проекта, который все-таки что-то писал в журнал. У Семена лицо было бледное, слабые тонкие руки беспомощно лежали на столе.
— Что, Семочка, тебе плохо? — Аксиома участливо положила ему руку на плечо. Он в ответ только беспомощно улыбнулся.
Тут и позвонил Новый начальник. Семен снял трубку.
— Я слушаю, — тихо сказал он.
— Вот что: вам нужно сегодня к девятнадцати быть на Соболиной, пять. — Новый начальник объяснил ситуацию.
— Я не смогу… — медленно сказал Семен. — Я…
Тут уж Новый начальник вышел из себя. Этот мальчишка, который так дерзко вел себя с ним, сейчас еще капризничает. Он не кричал, но говорил холодно, с угрозой.
— А ну дай-ка трубку, Семочка! — вдруг сказала Аксиома.
Она держала трубку подальше от уха, пока Важин не выговорился.
— Вы слышите меня? — строго спросил он.
— Слышу, Игорь Николаевич, — любезно ответила Аксиома.
— Это… это вы?! — изумился Новый начальник. — Что вы делаете на стройке?
— Пришла попрощаться, Игорь Николаевич… Семену нездоровится, придется отправить его домой.
— Домой? А кто же будет на стройке?.. Вы, что ли?
Очевидно, другого выхода не было. Аксиома это понимала, но кто в таком случае не покуражится?
— У меня самолет через три часа.
— Может быть, отложите на несколько дней? — неуверенно попросил Новый начальник.
— Но меня ждут…
Семен закрыл глаза.
— Одну минуту, я вам сейчас позвоню.
Она вызвала такси и, несмотря на сопротивление Семена, отправила его в сопровождении Маши домой…
Вот так получилось, что в восемнадцать часов Аксиома в сопровождении бригадира Алешки поехала на Соболиную, 5, квартира № 14.
18 июля
Несколько дней не записывал. Черт, сколько было неприятностей! Мало что было — сколько еще может быть!!!
По порядку: неприятность первая. Позавчера в 18.45 (я почему-то посмотрел на время) ко мне в дверь постучали (неделю уже, как снял электрозвонок). Я не сразу пошел открывать. В этом доме всегда жду беду. А кто спешит ей навстречу? После третьей серии стуков открыл дверь.
На площадке человек. Стою в дверях — не пропускаю. Он молчит, я молчу. Рассмотрел его: тощий какой-то, лицо мрачное, глаза зеленые, в руках портфель.
Молчим. Минуты через три он тихо говорит:
«Самотаскин Петр Иванович. Вы квартиронаниматель?»
«Да, — говорю. — А что?» В квартиру его не пускаю.
«Я, говорит, прораб, строил этот дом. Разрешите к вам».