- Каждому по мобильному телефону, чтобы можно было массово программировать мозги? Гениально. Я горд за наших ученых.
- Не скромничайте. Я слышала, вы ведь тоже подали интересную идею? Новый взгляд на связь мира вещей и сознания, с практическим выходом. Может выйти крепкая статья для ВАКовского журнала. Если что, поможете?
- Не обещаю... но и не возражаю. Я просто не знаю, насколько буду располагать свободным временем.
Нинель Сергеевна снисходительно улыбнулась.
- Это уже не проблема. Вернее, это проблема всех. Как вам наши новые кварталы? - и она кивнула головой в окно.
Напротив стальзаводской бани, на стеклянных постаментах магазинов, подымался стройный ряд девятиэтажных башен, оттесняя деревянные полубараки к забору воинской части.
- Здорово! Опережающими темпами, я смотрю.
- Немного однообразно, но внутри вполне удобно. Особенно для тех, кто хочет жить рядом с работой... Не думаете со временем перебраться в такой?
Виктор не успел найти, что ответить. За остановкой "Холодильник" автобус зафыркал и стал, не доехав пару десятков метров до новенького путепровода. Открылись двери, и водитель виновато поплелся назад, к заглохшему двигателю.
- Возвращаться - плохая примета... - задумчиво произнесла Нинель Сергеевна, глядя назад, на рыжий стеклопластиковый навес остановки. - Вы не против пройтись пешком? Тут десять минут, практически как от остановки.
- Я знаю. Мимо Фасонки.
На полосе газона между дорогой и тротуаром у забора овощебазы тянулись оцеплением тонкие саженцы лип, подвязанные к колышкам. Где-то на стальзаводе насвистывали последние паровозики. Толпа, вышедшая из автобуса, рассосалась.
- Как часто мелкие случайности оборачиваются удачей... Вы не находите? - задумчиво произнесла советская львица. Вид у нее при этом был совсем не отстраненный. Обычная женщина.
- Вы хотели поговорить без публики?
- Да. Виктор Сергеевич, вы были на войне?
"Вот оно."
- Не помню, врачи говорят, что это амнезия, но, к счастью, это не опасно и пройдет. Следов ранений нет.
- Я тоже не помню, хотя была в оккупации. Когда фрицев прогнали, мне было три года. Помню дом, огород, как родители из сил выбивались, чтобы нас накормить после войны. Я решила никогда не жить в бедности, и чтобы они тоже не жили. И в Москву я хочу не столько для себя. Отдать долг. Это принцип, цель жизни... Хочу, чтобы вы это поняли.
- Я не собирался вам мешать.
- Хорошо, если и Соня не будет. Вы интересный человек для социопсихолога. Вы обычный и необычный. Интересно, что именно Соня в вас нашла? Она резко изменилась, я это заметила.
Где-то за овощебазой свистнул тепловоз - резко, тревожно, и через несколько секунд в конце улицы, упиравшейся в пути, показался и сам поезд. Непривычный, цвета морской волны, пассажирский тепловоз, похожий на знакомые Виктору экспортные "Людмилы", но длинный, на тележках по восемь осей, продолжал кричать о своем приближении к станции; следом за ним тянулись такие же синие вагоны с полностью зашторенными окнами и большими табличками "Туристский".
- Интересно, что они увидят... - заметил Виктор. Или они спят?
Нинель остановилась и внимательно посмотрела не него.
- Значит, действительно амнезия... Это секрет, но это каждая собака знает. Это китайцы. Воинский контингент. Новая война будет легче предыдущей. Живая сила из братской страны и наша техника. Ну и наши летчики-ракетчики, там, где нужен грамотный народ. Все равно наших потерь будет намного меньше.
"Значит, предположения насчет роли КНР верные".
- Теперь мы в роли второго фронта?
- Не совсем. Это такой расчет. Чжоу Энь Лай налаживает с Косыгиным мирную торговлю, а председатель Мао рассчитывает на репарации. Ему нужно военное производство, ему нужны свои ракеты с ядерными боеголовками. А добровольцев у них хватит. Товарищ один недавно оттуда приехал, рассказывал.