- Добрый день! Как ваши успехи? Софья Петровна в зале.
На Виктора смотрел, улыбался и протягивал руку Вочинников.
- Материал по новым советским магнитофонам мне уже дали, читайте в "Машиностроителе". Не хочу упускать новости культуры. Думаю, можно пробиться с этим и в центральную прессу. Гардероб не работает, проходите так, повесите в зале.
Цыганочка оборвалась. Навстречу Виктору доносились фразы творческого процесса.
- Стоп, стоп, стоп! Джон, ну чего сегодня с тобой? Соберись. Мы же не можем завтра дать хуже "Поющих гитар".
- "Поющие гитары"... "Серебряные гитары"... "Червоны гитары"... Стас, это же не Сан-Ремо, это сновальщицы, прядильщицы и, самое главное, гладильщицы. Народ будет в восторге. Лично я гарантирую.
- Мальчики! - знакомый голос Сони взял высокую ноту. - Ну как вы не понимаете, что нам нельзя вот так вот! У нас же шанс!
- Софи, вон твой шанс с корреспондентом идет. Не упусти.
Соня была в белой капроновой блузке, скромно украшенной рюшами, и клетчатой немаркой полушерстяной мини-юбке; в ее наряде смешались потребность в простой одежде для репетиции, желание понравиться, продемонстрировать вкус, и необходимость экономить. Сейчас такой наряд отнесли бы к офисным. Роскошь и невысокий достаток отличались в этом обществе лишь оттенками скромности; чтобы встретить кого-то по одежке и не ошибиться, человек должен был сам быть из тех, кого провожают по уму. Мужская часть ансамбля просто была в рубашках без галстуков, рубашках, которые на сегодня оказались в шкафу в чисто стираных и выглаженных, и простеньких брючках. Только на ударнике красовались джинсы, почему-то черные, и черная рубашка - похоже, то было воспоминание о стиляжной молодости пятилетней выдержки. Это и был тот, кого звали "Джоном".
- Так, давайте не терять времени, - Соня была сама деловитость. - Прогоним сейчас "Чингиз-хана", пусть Виктор Сергеевич посмотрит.
- Это теперь "Всадники Октября", заметил Стас, беря в руки соло-гитару.
...Текст оказался действительно выдержанным, о героях-комсомольцах гражданской. Странным Виктору показалась только одна фраза - "с фашизмом у истоков первый бой". Конечно, могло быть, как у Ильфа и Петрова - "Действие происходит у нас, а фашист переодетый", но для гражданской как-то рано.
- Как? Сойдет? - осторожно спросил "Джон", когда последние звуки улетели из форточки куда-то в сторону Кладбища.
- Ну... Исполнение просто потрясающее. Но диско, понимаете, оно немного не так. Это вот как-то... Ну, "Апачей" оно напоминает.
- Советский народ обожает Хенка Марвина, - снисходительно разъяснил ветеран движения стиляг. - Даже поколение героев войны и двух революций. Это же не Пит Таунсенд. Гитары надо экономить.
- Я понимаю. Но диско - это когда публику надо зажечь. Главное, чтобы заводило.
- Зажжем, - с улыбкой успокоил Виктора Стас. - Это же пока для конкурса.
- Призовое будет - развернемся! - бросился подтверждать остальной состав. - Зал, зал оборудовать сперва надо!
- А новый текст как? - Соня явно хотела спросить, понравилось ли Виктору ее пение, но побаивалась.
- Нормально, наверное... только при чем фашисты у истоков...
Наступила какая-то напряженная тишина. "И Штирлиц подумал, не сболтнул ли он что-нибудь лишнее" - мелькнуло в голове у Виктора.
- Ну это ж... ну как его... так надо... - протянул Стас. Из его голоса было ясно, что он и сам не уверен что так надо.
"Не вляпаться бы тут во что-нибудь диссидентское..."
- Это смена вех, - неожиданно заметил Вочинников. После этого тишина стала еще напряженной. Как будто журналист сказанул то, что все знают, но говорить не положено.
"Основной упор делайте на частичную потерю памяти..."
- В смысле - "смена вех"? - переспросил Виктор. - А то ж, так сказать, можно и, вы понимаете. Люди, они разные.
- М-мм... - задумался над фразой Вочинников. - А, нет. - с облегчением продолжил он через пару секунд. - Это не то.
- А, ну если... тогда что ж тут.
- Как раз насчет этого нет.
- Ну, главное, что не Пит Таунсенд.