Она остановилась и взглянула в его глаза; щеки ее порозовели.
- Это предложение, да? Давай после Белграда. Укрепим материальную базу. И вообще, сейчас такая обстановка, мало ли что.
- Я думал, за рубеж легче выпускают, если есть семейное положение.
- Это раньше. Сейчас без разницы, если не целевая группа. Носители секретов или вроде того. Певица Соня Ларина выбрала свободный мир... Новость-однодневка. Вон Мондрус в Германию уезжала за заработками, сейчас вернулась. Реваншисты пару концертов сорвали - потянуло в нормальную страну.
- А когда Белград?
- Ты совсем заработался. В декабре. С лета перенесли. Разве ты не слышал, что вокзал взорвали, больницу? Так что мы как раз успеваем.
- Куда? Там же террористы.
- Сейчас там спокойно. Конечно, иностранные разведки туда зашлют шпионов провокации устраивать. Но нас будут сопровождать товарищи.
"Кто там взрывал?.. Глупый вопрос. В Югославии шестидесятых всегда найдется, кто взрывал."
Переезд был открыт и свободен. Надоевший туман скрывал фермы Болвинского моста. Они дошли до сквера перед фабрикой-кухней, где облезлые гипсовые олени тихо сырели за ветками растущих кустов, маленький фонтан с железными журавлями был засыпан облетевшей листвой, и над вершинами молодых тополей словно кружила площадка парашютной вышки. Справа виднелась покрашенная заводская гостиница с вывеской сбоку "Молочная кухня"; реальности неожиданно пересекались в этой точке.
- Мне в ту сторону, - вздохнула Соня. - Я в ДК, и потом я еще подрабатываю в музыкалке. Слушай, давай я тебе дам пистолет.
- Зачем?
- Ты заходил к этой женщине, ее убили. Леонид Викторович говорил, нашли труп на старом переезде и недавно еще мужика с Камвольного убили. В народе болтают, что появился маньяк.
- Весь народ болтает?
- Леонид Викторович сказал, что в народе болтают, я пока не слышала.
- Пусть болтают. Пистолет пусть будет у тебя. Так надо.
- "Так надо"... Ты таинственный человек, - вновь повторила она. - Такое впечатление, что у тебя совсем недавно была семья. Но ты абсолютно уверен, что она не найдется.
- В паспорте же ее нет.
- Паспорт... да, он как-то неожиданно нашелся.
- Можно зайти проверить, тут рядом. Со скольких работает?
- Слушай, - она стала перед ним и в упор посмотрела в глаза, - у тебя задание? И насчет загса тоже?
"Только не хватало тут сцены", подумал Виктор.
- Скажем так, - ответил он, - насчет загса, это наше личное. Только наше с тобой. Ничье больше. Насчет остального... Если бы я оказался маньяком или шпионом, ты бы первая догадалась. Почувствовала.
- Да. Я бы почувствовала твой страх. Страх разоблачения, страх перед судом. А ты в Союзе, как в родительском доме, у своих. Значит...
- Значит, оружие должно остаться у тебя. И не волнуйся. Думай о Белграде.
- Понятно. Ты ничего не скажешь. Я задала глупый вопрос.
- Нормальный вопрос. Когда-нибудь я смогу ответить на все вопросы.
- Главное - когда сказал, что это наше личное, у тебя глаза не обманывали. Будь осторожен, - она сжала своей рукой в перчатке его ладонь, - пока-пока!
.
22. Узелок затягивается
- Вам тут пакет оставили, - Инночка небрежно кивнула на стол Виктора, - по кольцевой почте.
- Спасибо, - машинально пробормотал Виктор, натягивая рабочий халат. Глаза Инны внезапно скользнули по нему каким-то заинтересованным, оценивающим взглядом. С чего бы это, подумал Виктор. Впрочем, девушка эмоциональная, опять же международная обстановка...
На конверте, надписанном неровным женским почерком, в графе "Адрес отправителя" было выведено "Жанна Л." Виктор аккуратно отклеил клапан; внутри оказалась пачка отэренных серых листов, отпечатанных на машинке.
"Тая очень любила свою работу", прочел он сверху. "Она была путевой обходчицей, но когда ее спрашивали, кем она работает, она гордо и официально произносила - "обходчик путей"."
"Очерк какой-то", подумал Виктор. "Ошиблись?"
Штемпеля отделения отправителя на конверте не было. Адрес местный, бежицкий. В памяти Виктора сразу всплыло, как в комедии "Служебный роман" Оля Рыжова передавала через секретаршу любовные письма.