- Нам надо уйти от этих стандартных немецких черно-блестящих коробок, - произнес Мухаммед Гасанович, оглядывая творение. - Нужен свой стиль геометрического модернизма, подчеркивающий целостность формы. Развитие формы отстает от материала, мы рядим материал в старые одежды, которые ассоциируются у нас с арифмометрами двадцатых годов. Сейчас век кибернетики, роботов, космоса, он диктует нам простоту и элегантность, выверенную математической формулой. Он диктует нам новое содержание предмета. Нужно больше автоматизации. Например, сделать в приемнике электрическую настройку, и вместо шкалы - цифры. Магнитола-робот, как столик-официант у Лема.
- А вы знаете, я поддерживаю, - подумав, сказал Виктор. - У нас сейчас действительно есть возможность создать альтернативную... альтернативный стиль бумбоксов в восьмидесятых. Новую культовую вещь.
...В обед Талибов вежливо пропустил Виктора вперед в очереди.
По залу разливался запах гуляша и старенький вальс кружил между столиками мягкий душевный голос Лидии Клемент: "Нам снятся дальние пути и яркий звездный свет..." В перерыв человек должен отключаться и думать о хорошем.
- В Москве попал на ее концерт, - заметил Талибов, - чудом достал билеты.
- Она жива? - вырвалось у Виктора.
- Слушаете "Голос Америки"?
- Нет, в автобусе что-то говорили, будто бы.
- Любит народ трепать про артистов... У нее новая программа, романсы на стихи Есенина. Если не доводилось, обязательно послушайте.
"Чисто говорит... А если он и вправду американец? Прекрасная легенда, почему не похож на русского. Ну и если уловят какой-то акцент. А ведь он должен еще и на своем национальном..."
- Приятного аппетита! - произнес Талибов, присаживаясь со своим подносом за столик Виктора.
- Нуш опсун! - улыбнулся Виктор в ответ.
- Вы о чем?
- "Приятного аппетита", по азербайджански.
- Я никогда не был в Азербайджане, - произнес Талибов, укладывая на колени бумажную салфетку. - Отец был красным командиром, служил на Дальнем Востоке. Мать - военфельдшер. Вскоре после моего рождения была крупная провокация... В общем, вырос в русской семье, друзья отца. Сейчас, к сожалению, тоже уже никого не осталось.
"Значит, родственников нет, очень удобно для агента... А если у человека действительно трагедия? Как это мерзко, подозревать... А меня разве не подозревают? Вот и я становлюсь, как Ленчик - выбор между интересами страны и моралью. Тонкая грань, за которой благородное дело переходит в преступление.... Где она, эта грань?"
- Виктор Сергеевич, я заметил, вы были не в восторге от оформления деки под малахит и в палехском стиле, но ничего не сказали. Почему?
- Но это же, как вы сами сказали, нетектонично. Вы были против украшательства, и вдруг...
- Понимаете, я считаю сомнительной эстетическую самоценность набора квадратных ящиков с электроникой. Дека - это дорогая вещь, это что-то вроде рояля. К тому же это на экспорт. Хотя, возможно, уже после войны.
- Полагаете, будет заваруха?
- Слышали вчера о зверских расправах над коммунистами в Венгрии?
- Вчера устраивал личную жизнь. Сейчас трагедии каждый день. Печально.
- И наши на этот раз не вмешиваются. Хотя войска стоят.
- Боятся международной изоляции России?
- Черта с два! - жестко обрезал Талибов. - Венгрия - это отвлекающий момент. А заварушка настоящая будет в Чехословакии, когда туда влезет бундесвер, и США создадут единый фронт против советско-китайского блока. Поближе к президентским выборам, чтобы сказать избирателям "Коней на переправе не меняют".
"В принципе, повторяет все ту же версию. В данной ситуации вряд ли мне впаяют политику..."
- Да, Кеннеди надо отвлечь народ, - заметил Виктор, - что-то он не по-детски там возбудился. Как вы думаете, с чего бы это, в смысле, беспорядки.
- Не верите в неустранимые противоречия капитализма?
- Рабочий класс, похоже, зарабатывает себе деньгу, а протестуют деклассированные. Или я что-то неверно понимаю?
- Верно понимаете. Никто толком не может объяснить. Конечно, Кеннеди со своими реформами и сам наломал дров. Например с выносом трудоемких производств в Мексику. Прибыльность растет, но и безработица тоже. Много невостребованных людей, они бунтуют. А тут еще этот скандал с пенсионерами.