25. Обратный отсчет.
По своему советскому опыту Виктор знал, что Запад лучше слушать к ночи, на коротких прохождение радиосигналов, и все важное однозначно будут повторять. Вахтер, помнивший сталинские времена, естественно, не баран, и наверняка случилось что-то важное, но не настолько, чтобы немедленно брать с собой деньги, документы и трехдневный запас пищи - об этом бы сообщила трансляция. Так что самым разумным было не спешить, пройтись по магазинам, обдумать завтрашний разговор с Камаевым - ну, если, конечно, до утра не будет атомной войны или переворота в Кремле, а это уж вряд ли.
Внезапно Виктор понял, что с крыльца корпуса он машинально двинул к Харьковской, и уже дошел до каменных столбов ворот в заборе. Он хотел было повернуть обратно, но за вылинявшим дощатым забором послышалось бренчание, и к перекрестку зашагала шобла явно поддатых пацанов, из числа "заросших".
- Пара-лепупа! Пара-ле-пу-по-чка! - горланили пьяные голоса. Дальше шла нецензурщина.
Не успел Виктор сообразить, чем именно ему это грозит, как почувствовал за спиной какое-то движение. Он отшатнулся в сторону: мимо него проскочило трое спортивного парней с красными повязками, у одного на левом запястье - небольшая железная коробка. "Наручная рация!" - мелькнуло в голове. Несколько силуэтов возникли из калитки двора общаги преподавателей, тени появились из прохода между старыми заводскими казармами, из калитки сталинского дома, не изменившегося в этой реальности. Несколько секунд - и кодло оказалось окружено превосходящими силами.
Они готовятся к массовым беспорядкам, подумал Виктор. Супротив обычной шпаны такие отряды быстрого реагирования не требуются. А заодно дают студенческой массе вместо митингов возможность проявить себя шерифами нашего городка. Убить двух зайцев. Писали, что в шестьдесят втором Козлов приказал применить оружие в Новочеркасске... Интересно, здесь были подобные вещи?
...Эфир в приемнике выл и свистел. Похоже, к радиовойне готовились обе стороны, но в СССР применили шумы, похожие на человеческую речь - спутать мозги слушателей, чтобы те не могли отделить важную новость от помехи. Время от времени в шум вплеталось резкое бибикание, похожее на код Морзе.
Лойяльный и свободный от глушения Париж сдержанно сообщил, что на Вацлавской площади Праги началась бессрочная акция протеста. Участники волнений ставят палатки и сооружают баррикады из автомобильных покрышек; по сообщениям полиции, на площадь проносят бутылки с бензином. Де Голль успел выступить с заявлением, в котором сообщил, что он считает происходящее внутренним делом Чехословакии, но обращает внимание, что политическая нестабильность может привести к новой войне в Европе и призывает обе стороны перейти к разрешению конфликта мирным путем в рамках конституции страны. Похоже, маршал не без оснований полагал, что Франция на очереди. Корреспонденты отмечали, что на площадь стекается все больше людей; развернуты пункты питания, горят костры в бочках для обогрева, постоянно возникают стихийные митинги групп с криками "Долой!" и "Смерть предателям!". Французы освещали события скупо, как будто у них действовала негласная цензура не превращать передачи в учебник для бунтарей, и русской редакции это тоже касалось.
В дверь резко и настойчиво постучали. Виктор сбил настройку и перещелкнул клавишу на УКВ. Человек с наушниками или меломан, или слушает Запад; но меломан в мире легальных битлов может слушать только качественную трансляцию на УКВ.
- К телефону вызывают... Да не туда - на этаже. Тут коммутатор.
От соседа чувствовался запах местного пива и рыбы.
- Отдыхаем? А может, это... - и он щелкнул пальцем по горлу.
- Я звонка жду, - ответил Виктор. Человек, который ждет звонка, обычно собрался что-то делать, и выпить-закусить не планирует.