- Предлагаете общее дело?
- Предлагаю извлечь максимум выгоды из нашей ситуации. Но об этом позже, когда приедем. Не хочу отвлекаться от движения.
Нинель выглядела спокойно, даже хладнокровно. Казалась, что она взялась опровергнуть все мнения о блондинках за рулем. Машина легко повиновалась ей; на ее лице Виктор не замечал ни следа рассеянности или ухода в свои мысли. Вождение, похоже, доставляло ей удовольствие, но не захватывало до азарта. Она выдерживала дистанцию, аккуратно включала сигналы, быстро реагировала, но не суетилась. И еще - она явно не была похожа на нимфоманку, и вообще на женщину, увлеченную жаждой физической близости.
"Игрок", подумал Виктор. "Интересно, что за комбинацию она предложит?"
9. Люди на Болоте.
Не доезжая до Северной, машина свернула влево. Из знакомых зданий на этом куске Литейной остались двухэтажные "болгарские" домики и аккуратное здание Тринадцатой школы. Справа почти до леса тянулись цветные полосы Лабиринта; на краю поля, у остова снесенной конюшни, подымались над облетевшими дубами и березами наклонные стрелы автокранов.
Почтовый переулок был тот и не тот, что помнил Виктор. Та же одна полоса асфальта с канавами по сторонам. Но куры по широкой обочине не бродили, и собаки почти не бегали. За ровными линиями одинаковых палисадников виднелись одинаковые двухэтажные кубики-особняки, панели которых напоминали холсты кубистов.
- Здесь рядом, - пояснила Нинель, - дом на Болоте.
- Вы же говорили - за Металлургом.
- Так это и есть Болото. Было здесь болото, его осушили. Чуть было под эксперимент не попало - пластмассовые дома строить. По виду как летающие тарелки. Вовремя отказались.
"Фиат" немного попетлял по кварталам и остановился у серых ворот гаража.
- Я поставлю машину, - улыбнулась Нинель. - А вы пока проходите в калитку. У меня нет собаки, в доме сигнализация.
Участок был небольшой - сотки три, и украшен кустами роз, цветочными клумбами и перголой с облетевшим плющом, перед которой желтым мятном виднелась площадка для мангала.
По дорожке от гаража, ступая легкими шагами, приблизилась Нинель Сергеевна и поднялась на крыльцо.
- Вот здесь я живу, - произнесла она, когда Виктор помогал снимать с ее плеч пальто, - налево гостиная, прямо по лестнице - кабинет и спальня. Но вы ведь не собирались в спальню? Или все-таки передумали?
Виктор почувствовал легкий, воздушный аромат "Фиджи", исходивший от волос и чуть раскрасневшегося лица Нинель. Незабываемая гамма ароматов жасмина, розы, фиалки, мускуса и еще чего-то неизвестного, созданная талантом Гая Лароша, чтобы женщина в холодный, хмурый день поздней осени смогла почувствовать тепло солнечного курорта и расслабиться.
В последних словах фразы Нинон он тоже уловил нотки легкого пляжного томления.
- Я просто в гости на чашечку кофе, - спокойно ответил Виктор.
- Тогда нам налево.
Белый телефон, своими округлыми очертаниями похожий на голову плюшевого мишки, стоял на тумбочке у зеркала. Если что, можно позвонить. Если, конечно, он не отключен. В самом зеркале отражалась красная деревянная маска с мочальными космами на стене напротив и скалила Виктору редкие зубы. Но эта экзотика уже мало трогала.
- Простите, можно от вас позвонить?
- Нерешенные вопросы? Пожалуйста. В пятницу забарахлил, так приходил мальчик-связист, все исправил, и ничего не взял. Сказал, что это по вине АТС. Я даже заподозрила, что он в меня влюбился.
Виктор набрал номер работы и услышал длинные гудки. Подождав немного, он повесил трубку.
- Нет никого, - улыбнулся он. - Значит, попозже к вечеру.
- Значит, ничего не будет отвлекать.
Интерьер гостиной показался Виктору стандартным, но респектабельным. В углу, в строгом полированном ящике, парил над паркетом солидный "Альтаир", опираясь на тонкую хромированную трубу с четырьмя тонкими лапами, напоминавшими стрелки часов и елочную крестовину. Полупустая стенка-стеллаж, на которой виднелось пара десятков книг, пластинки в ярких конвертах, полуабстрактные сувениры, немного хрусталя и столового фарфора, завершалась в глубине комнаты платяным шкафом. Там же, на стенке, дремала радиола из блоков, с угловатым проигрывателем в корпусе из полированных дощечек и крышкой из оргстекла - рацию там прятать было бы неудобно. Диван-кровать, пара легких поролоновых кресел-ракушек и журнальный столик вносили в этот прямоугольный мир нотку уюта, как и торшер с небольшим пластмассовым абажюром. На полке торшера свернулся клубочком параллельный телефон - маленький, белый, с трубкой над номеронабирателем, чтобы хозяйка могла болтать, не слезая с дивана. Со скетча над диваном в глаза Виктора заглядывала Мерилин Монро в черно-белых тонах.