Проводница в болоньевом полупальто цвета морской волны, со значком "Десна" и в круглой шляпке с крылышками МПС - видимо, фирменный стиль поезда - с серьезным видом рассматривала помятую голубую бумажку билета, похожую на продуктовую карточку времен войны - цена не впечатывалась, а вырезалась ножницами по купонам. Чулки на ней были белые и вязаные. Тоже к форменному стилю.
- Первое купе, - сказала она, хотя Виктор и так понял это по номеру места. - За постелями ходить не надо, все на местах.
- А за постель сейчас или потом?
- Фирменный - бесплатно.
- Даже если кто не хочет?
- Кто не хочет, едет межобластным днем. Там кресла, как в самолете. А нашим едут до Москвы и спят. Утром что будете - чай с лимоном, кофе, томатный сок?
- А почем кофе?
- Это фирменный, кофе бесплатно. Носильщика... - машинально начав дежурную фразу, она глянула на сумку Виктора и тут же поправилась, - такси в Москве заказывать? Это платно.
"Кто заказывал такси на Дубровку?" - мелькнула в голове папановская фраза из культовой ленты Гайдая. Лишняя информация о маршруте для посторонних.
- Спасибо, я сам разберусь. Я в Москве когда-то часто бывал...
"А где же котел?" - мелькнуло в голове у Виктора, когда он вскарабкался по крутым ступеням в вагон. Сразу налева от входа была дверь в коридор со стеклом; дальше в тамбур выходили две двери с понятным знаком в виде пары нулей, светящихся зеленым, - точнее, не двери, а гофрированные стальные ширмы с ручками, вроде жалюзи на киосках, только на боку. Виктор повернул налево; милого сердцу каждого советского пассажира уголка с титаном, блестевшего загадочными краниками, ручками, круглыми циферблатами и фильтром, тоже не наблюдалось, зато в перспективе коридора он насчитал целых двенадцать дверей вместе с купе проводника. Там, поодаль, провожали какого-то молодого парня ("Ну ты, как доедешь, сразу звякни с междугородки"); ближе - белый коридорный динамик мурлыкал новости и погоду:
- Предприятия страны успешно осваивают новые виды бытовой техники, - чеканила слова дикторша. - Последняя новинка, над которой работают в конструкторском бюро НТЦ в городе Брянске - это карманный магнитофон. Его предполагаемые размеры - примерно с записную книжку, а о предполагаемых характеристиках говорить еще рано. Рижский завод выпустил новую модель посудомоечной машины...
Виктор толкнул дверь купе; напротив его места, на подвернутом постельном белье, сидели три мужика в синих спортивных фуфайках с эмблемой брянского "Динамо". На целлофане с их стороны лежала расчлененная вареная курица, порезанное сало, желтая домашняя картошка и огурцы. Хлеб, само собой разумеется, присутствовал.
- Во, команда в полном сборе! - воскликнул тот, что сидел у окна. - Доброй ночи, проходите. От родственников в столицу?
- Командировка, - небрежно бросил Виктор, подняв полку, и забрасывая большую сумку в ящик рядом с багажом попутчика. Полки оказались мягкими, без этих знакомых ватных матрацев, которые надо сворачивать. Удобно. - Конструктор, кое-какие вопросы надо решить.
- Согласовать и завизировать? Понятно, куда ж производство родное без этого... А нас вот на соревнования. Сашок, ты это... пока Степаныча нет, давай еще по одной.
Тот, кого звали Сашком, вытащил из висевшей у входа затрепанной командирской сумки алюминиевую фляжку со вмятиной; в руках у троицы появились складные стаканчики.
- Присоединиться не желаете? - вежливо предложил Сашок. - Дорога, она вещь скучная, даже ночью.
- Большое спасибо, но - не могу. С утра ответственный разговор. Может, работа всего коллектива зависит.
- Так это... за коллектив! И трудовые успехи.
- Сань, харэ, - махнул рукой средний. - Человек не хочет пить, не надо. Дело добровольное, как наше спортивное общество. Кто не хочет на спортивных аренах, тот может у станка рекорды давать. Верно говорю?
- За рекорды!
Троица чокнулась и налегла на пищу.
- Извиняюсь, - Сашок снова обратился к Виктору, - вы сейчас будете ложиться, или позже.
- Да как тронемся. А то мало ли.
- Вы, товарищ, не волнуйтесь. Как только в люлю, мы свет гасим и тихо будем, чтоб не мешать. А то ж действительно, коллектив подводить... Коль, ты сало подрубай. Домашнее сальце, - последнее слово он сказал с ударением на "е". - А то ж нарезано, заветрится, теплынь в вагон-то.