- Как вы думаете, - произнесла Лика деловым тоном, - если в девятой пятилетке обещали снижать акцизы на мясо, то выполнят?
- Я оптимист, и верю в лучшее. А вы?
- Женская интуиция мне подсказывает, что да, - сказала она, разглядывая красочные банки "Великой стены", - импорт мяса в этом году сократился, а экспорт зерна - увеличился.
- Импорт зерна?
- Экспорт. То, что вывозят - это экспорт, что ввозят - импорт. Кстати, вы не обижаетесь, что я к вам подошла формально?
- Я уже забыл об этом.
"Значит, зерно здесь экспортируют. Так и сейчас в России его экспортируют. А импортируют мясо, потому что не хватает мяса. И это одна из причин акциза... А почему у нас в это время Союз покупал зерно, а не мясо? Видимо, потому что Хрущев взялся перегонять Америку по мясу, а кормов не хватило. Неужели все из-за такой простой вещи?"
- Что же взять... - задумчиво произнесла она. - Попрошу порезать граммов сто колбасы и сыра. А вы что решили?
- Я, пожалуй, рыбу возьму, полкило. И квашеной капусты с огурцами.
- Полкило на одного? Не хватает животных белков?
"О черт, тут же более углеводная диета. И ведь раньше не раскололи. Правда, вместе с дамой в альтернативный продмаг ходил только в девяностых, там уже так же питаются..."
- И фосфора. Врачи посоветовали.
- Берите филе серебристой мерлузы, оно токсины выводит.
- Почему вы думаете, что мне надо их выводить?
- Не думаю. Просто по телевизору так сказали. Купила ленинградский "Адмирал" уже три года, и смотрю каждый вечер. Вы экономите?
- Ну, пока устроюсь...
- Так это прекрасно. Ненавижу, тех, кто тут же просаживает получку, а потом у всех клянчит...
Мерлуза оказалась хеком, героем пафосной советской рекламы в стихах и совершенно не пафосных народных частушек. Дальнейший шопинг новых открытий об этом мире не принес, а Лика явно начала проявлять интерес к его жизни, и Виктор вздохнул с облегчением, распрощавшись с ней на Почтовой.
Вахтерша эконома огорошила его новым известием:
- Вот вы, сразу как ушли, значит, так у вашей двери двух парней заметили. Открыть пытались, но не получалось Мисины их спугнули. Сказали, что ошиблись, хотя вроде не пьяные. И сразу на выход пошли, мимо меня прошмыгнули, я их запомнила.
- И что там могли украсть? Казенный холодильник?
- Ну, мало ли что думали, может, деньги кто оставляет, вещи ценные. Молодые пацаны, чего соображают-то... Сейчас вон кого за кражи судят? Подростков в основном.
Слишком много случайностей, думал Виктор, подымаясь на этаж. Сперва этот торговец оружием - случайно. Тут же на месте совершенно случайно оказывается Никомский, и расспрашивает о прошлом. Ну, хочется поговорить, общительный. Совершенно случайно потом расспрашивает комендантшу, так, к слову пришлось. И еще он совершенно случайно бывший полицай. Стоит отлучиться в гастроном, как тут же случайно два пацана пытаются проникнуть в помещение. Типа, откинулся с кичи, а на воле брюлики какие остались, вот он с ними на дно и залег. И радиолу купил. Чтобы брюлики спрятать?
"Типа беспредел? Вора обокрасть? Хотя, если это зелень, пацаны безбашенные, какая им разница? Они ж не надеются, что сядут, что мстить им будут. Наглые, непуганые и опасные."
В комнате все оставалось на месте. Порывшись в ящиках, Виктор нашел здоровую коробку из-под кухонных спичек, совершенно не нужную при электрической плите; то ли прошлый жилец был ушлым курильщиком, то ли просто что-то в ней хранил. Мобильник и деньги разместились в ней совершенно свободно; пришлось даже напихать внутрь мятую газету, чтобы гаджет не болтался. Чтобы коробка не раскрылась, Виктор завернул коробку в газетный лист и обернул бечевкой: получилось что-то напоминающее самодельную бомбу. Пришлось дополнительно сунуть закладку в бумажный кулек, а его - в плетеную авоську.
Симку и карту памяти Виктор предусмотрительно вынул и, обернув пленкой, сунул их в щель под подоконником. Мало ли кто из адресной книги сейчас в Брянске живет.