— Представь себе, я вообще-то послала тебя за своей шапкой, — немного резко произнесла Ника и странно посмотрела на меня. Она что, беспокоилась обо мне? — Помощь нужна? Мясо почти готово.
Эти фразы были адресованы уже мне. Я взяла тарелки, которые стояли напротив меня и подала их Нике. Другие тарелки понес Кеша.
Я шла рядом с подругой. Я хотела отойти подальше, потому что жар от Андрея исходил даже за километр. Вот таким горячим он чувствовался для меня.
— У тебя все хорошо? — Тихо спросила Ника, когда мы выходили из коттеджа в небольшой сад.
Сад был поистине уютным. Плетеные кресла, небольшие журнальные столики и несколько шезлонгов были спрятаны от солнца большим деревом. Его уже тронула осень и некоторые листья окрасились в цвет светлого меда. Рядом стояла большая, вместительная беседка. Можно было выбрать, где больше хочется сидеть. Мы решили устроиться на плетеных креслах.
Рядом стоял большой мангал. Его кое-где уже тронула ржавчина, но в целом он был очень даже неплох. Зато не нужно было идти в общую зону, чтобы жарить шашлыки. Она тоже была оборудована под посиделки, но когда мы гуляли, то с удивлением обнаружили, что там очень много народу. Семьи, пары, компании друзей.
— Позже расскажу.
Я посмотрела Нике в глаза и уверенно кивнула. Подруга пристально рассматривала меня, но в конце концов мягко улыбнулась. Она поставила на журнальные столики нарезку и снова пошла в дом.
Лиза уже сходила за пледами и куртками, если вдруг нам станет холодно, а на столах расположились напитки, которые не должны были дать нам замерзнуть. Я довольно ухмыльнулась, хоть и пить изначально не планировала.
Голова тяжелая, в ушах звенит музыка, в глазах двоится и ты уже не совсем понимаешь, что с тобой происходит. Ты будто в астрале, смотришь вокруг совсем другими глазами. Поднимаясь со стула, сталкиваешься с тем, что ноги твои тяжелые, идти непросто, но все равно так хорошо.
Ты продолжаешь крутиться вокруг себя, чувствуя, что тебя начинает потихоньку подташнивать. Но музыка завораживает, проникает в каждую частичку твоего тела. Ты наощупь находишь чью-то руку и начинаешь крутиться вместе с этим человеком.
Тебе сейчас совершенно неважно, что кто-то на тебя смотрит. Возможно, с осуждением, презрением, отвращением. Тебе насрать. Ты наслаждаешься моментом. Позволяешь трогать себя за талию, прижимать к себе. Только чтобы никто тебя не отпускал. Потому что завтра ты снова проснешься в холодной постели в одиночку. Никто тебя не обнимет и не прижмет к себе. Только мерзкое утро и похмелье. Которое когда-то перерастет в хроническое.
Ты танцуешь под песню Щитов[2] «Секонд-хенд». Ты не любишь эту группу, но иногда тебе нравится медленно передвигать руками, поднимать их и неторопливо двигать бедрами в такт музыке. Ты будто в замедленном съемке.
Краем затуманенного глаза ты замечаешь только что зажженную сигарету, которая манит. Ты берешь ее, зажимаешь между пальцев и подносишь к губам. Ты вдыхаешь едким дым сигареты, прогоняешь его через легкие и выдыхаешь в воздух. Такой же едкий, отвратительный, как и ты сам.
Вот ты открываешь глаза и тебе хочется сгибаться пополам от смеха. Почему? Если бы ты знал. Тебе так хорошо, что ты никого не видишь.
На улице холодно, но тебе жарко. Ты хочешь снять все и остаться в одном лишь нижнем белье и продолжать танцевать. Только чтобы кто-то был рядом.
В руках оказывается бутылка, ты делаешь глоток прямо из горла и твой рот, легкие, все тело обжигает, будто ты только что дотронулся до огня. Ты смеешься и проваливаешься в забытье.
Чьи-то губы обжигают твою шею, постепенно спускаются ниже, к ключице, но потом возвращаются обратно и оставляют мокрые поцелуи, чуть кусая мочку уха и оттягивая ее. Рука блуждает по животу, поднимается выше, чуть задевая грудь, отчего ты рвано вздыхаешь и больше не воспринимаешь ситуацию как нужно. Чувства, эмоции притупляются и уступают животному желанию.
Шашлык был отменным. А все, что было после него, еще лучше.
[1] Строчки из песни группы Arctic Monkeys — Do I wanna know?
[2] Группа ssshhhiiittt!
Глава 3
Андрей.
Черт, спасите меня от головной боли.
Рука затекла, и я не сразу понял, что на ней кто-то лежит. Мне пришлось с трудом открыть глаза и чуть повернуть голову.
Черт. Черт, черт, черт. Нет, только не это.
На моей руке тихо сопела Ева. Она прижалась к моей груди щекой, и ее дыхание щекотало мою кожу. Короткие каштановые волосы были забросаны на подушке, их часть попадала мне в нос. Я изо всех сил пытался не чихнуть. Мне хотелось лежать с ней, засматриваться на ее ангельский вид, хоть и с черными как смоль волосами, или продолжить спать дальше. Но мне нужно было сквозь головную боль соображать, что ему делать. Но почему-то не смог оторвать от нее взгляда.