Волосы чуть выбились из укладки и теперь спадали ему на лоб. Сейчас он ни о чем не думал, а просто наслаждался музыкой в наушниках.
Надо было предложить ему включить колонку. Дурочка.
Он повернулся ко мне, параллельно откусывая огурец, и застыл с недоеденным кусочком в руке.
Благо, что не поперхнулся.
— Во-первых, сочетание кофе и огурца отнюдь не хорошее. — Андрей моргнул и вытащил наушник из одного уха. Он резко остановился и вытаращил глаза. — Ты чего застыл? Что-то не так?
Провокационный вопрос. Особенно учитывая тот факт, что я стояла в одних брюках и бюстгальтере без бретелек. Хоть грудь была и не большая, лиф все равно приходилось поправлять, чтобы он не слазил. Но я решила пойти иным путем, и просто подперла грудь руками, скрестив их на груди. Я не смогла сдержать коварной улыбки, поджидая его реакцию.
Его взгляд опустился ниже моих глаз, задержался на груди, прошелся ниже, пока не опустился до наманикюренных пальчиков ног, которые выглядывали из-под длинных брюк.
Я не стала дожидаться его реакции, поэтому подошла к барной стойке и взяла в руки чашку.
От кофе исходил манящий аромат, и он буквально закружил меня в своем запахе. Я избегала его взгляда и старалась сохранять спокойствие.
Но о каком спокойствии можно говорить, если я вышла в таком виде и теперь впитывала в себя жадные взгляды Андрея.
Я прикрыла глаза и отпила глоток. Андрей не спускал с меня своего проницательного взгляда. Хоть он и пытался выглядеть расслабленно, но я заметила, как напряглись его пальцы, как вены на руках выперли.
Я попыталась скрыть улыбку за чашкой кофе, который оказался просто божественным. Он знал, как можно меня завоевать.
Я была мазохисткой, поэтому предпочитала пить двойной эспрессо. А кофе, приготовленный в турке, заслуживал отдельных оваций. Особенно человеку, который умеет готовить такое кофе.
Я старалась на обращать внимание на пристальный взгляд Андрея.
Я допила кофе, и мне, как всегда, захотелось еще. Турка стояла на подставке около Андрея, и я потянулась за ней. Но он не дал мне дотянуться, резко перехватил мою руку и прижал меня к себе через барную стойку. Кожа чувствовала его тепло, даже жар, и грудь покрылась мурашками. В квартире было довольно прохладно для такой одежды, но я надеялась, что быстро оденусь и не успею замерзнуть.
— Ты что творишь? — воскликнула я и невольно затаила дыхание. Я опустила глаза на его руки, только чтобы не смотреть ему в глаза. Я знала, что там увижу.
— Не надо так делать. Один раз такое уже было, и я с утрдом сдержался.
Я молчала. Да что, черт возьми, он имеет ввиду?
— Что не делать? Кофе не наливать? — Я посмотрела на него с вызовом и вопросительно выгнула бровь.
Он хватил меня за талию так, что между нашими губами остались лишь пара сантиметров. Спина выгнулась. Носы соприкасались, а дыхание стало единым. Я поджала губы, чтобы они не соприкасались с его. Все происходило, будто в замедленной съемке.
Я посмотрела в его глаза и не увидела в них, мать его, радужки. Зрачки были необычайного размера. Его грудь вздымалась чаще и даже на секунду я испугалась, что может произойти дальше. Но страх уступил возбуждению и приятной тяжести внизу живота. Я действительно скучала по сексу. Особенно учитывая тот факт, что две ночи, проведенные с Андреем, я абсолютно не помнила. Он дал волю моим фантазиям, будто спусковой крючок, которые неистово начали мелькать в моей голове. И отнюдь не приличным.
— Не испытывай мое терпение. — На меня же накатила волна трепетания всех частичек тела. Он гипнотизировал, необычайно возбуждал меня. Мне нужно было это остановить, чтобы мы спокойно пошли в театр. — Ты ведь прекрасно знаешь, что не я не люблю, когда меня дразнят.
В его глазах зажегся огонь. Мне захотелось поцеловать его, захотелось зарыться пальцами в его кудрявые волосы, так красиво уложенные сегодня. Я уже не хотела идти в театр, мне хотелось просто побыть с ним наедине. Хотелось увидеть его, почувствовать его. Ощутить каждой клеткой тела.
Он знает, почему все девушки его хотят. Он знает, что может дать им. Он знает, что перестанет ими интересоваться через несколько недель после знакомства. Он знает, кого он хочет, и чего он хочет. Опасный ублюдок.
Он привык никому не доверять и ни к кому не привязываться. Но Ева — это другое. Она всегда это знала.
Я осторожно прикоснулась к его губам и замерла. Почему я всегда робею в моменты, касающиеся Андрея?