— Тебя я назвала мальчиком. Потому что сейчас ты именно так себя и ведёшь. Как маленький капризный мальчик, у которого отобрали игрушку.
Демонстративно отвернувшись от него, я приветливо улыбнулась Кириллу и самым приятным из своих тонов и голосов произнесла:
— Я думаю, мы все более-менее решили. Когда мы можем приехать и все начать обустраивать?
— Сейчас проверю. — Парень начал проверять телефон, и после этого показал ме сообщение. Я стряхнула со своего плеча Андрея, отчего он наверняка подавился кофе и пододвинулась ближе к Кириллу.
Там было сообщение.
Хоть завтра. Тебе нужна помощь? А то Андрей не сильно заинтересован во всем этом.
Джекпот.
— Супер. Ты же мне поможешь? — Я мельком взглянула а Андрея, который напряжённо застыл. Он пытался выглядеть бесстрастно и даже равнодушно к тому, о мы говорим, но я понимала, что он все слышит и анализирует. — А то я бы попросила помощи Андрея, но от него не дождёшься.
— С чего это вдруг? Я всегда готов тебе помочь. — Последовал незамедлительный ответ. — И ты это прекрасно знаешь, злюка.
Я подавила хитрую улыбку и подмигнула Кириллу.
— Спишемся. — прошептала я.
Кирилл смущенно улыбнулся и поспешно встал с пуфа.
Мы попрощались. Андрей даже не удостоил его рукопожатия. Просто отсалютовал и продолжил дальше пить кофе. Я же к своему даже не притронулась. И он ушёл.
Я же повернулась к Андрею и выгнула бровь.
— Ты что, ревнуешь?
— Нет, с чего вдруг?
Он допил кофе и встал следом за Кириллом.
Я не отрывала от него глаз, и в конце концов Андрей поднял голову.
Глаза его выдали с головой.
Она лежала на старом просевшем диване, читая книгу и подперев голову большой подушкой.
Сегодня в ее руках оказался Джек Лондон «Мартин Иден».
На проигрывателе тихо играла пластинка с итальянскими мотивами.
Несколько раз в год слышать, как из запустевшего дома играет музыка и включен свет для соседей было странным, но мне нравилось сюда приезжать. Иногда какая-нибудь бабушка видела, как я выхожу из дома, и сразу тянулась за телефоном, чтобы вызвать полицию или позвонить моей бабушке. Но как только она различала знакомые очертания внучки той самой Тамары Дмитриевны, она сразу успокаивалась, и пару раз даже заводила разговор с ней.
У нее как раз оказалась пара недоделанных вещей, чтобы сосредоточиться в одном месте. Пара проектов, подготовка к Хэллоуину просто требовали просто отдохнуть в стареньком домике далеко за городом.
Растопив печку, специальная жидкость в трубах обогревателя начинала нагреваться, и в доме было очень тепло. Дедушка в свое время сделал все на славу.
Но даже при этом факте, она лежала в большом свитере и бабушкиных шерстяных носках. От этого становилось тепло физически, и на душе.
Треск пластинки, дров в печке и всего дома навевали прекрасные и в то же время грустные воспоминания об этом месте. И о том, как все случилось так, что сюда практически перестали приезжать.
Раньше здесь жили бабушка с дедушкой, и она постоянно приезжала сюда на все лето. Каталась на велосипеде, играла с детворой и бегала в магазин.
Проводить целый день в огороде, помогая то одному, то другому, мыть дом или колоть дрова было обычным делом. Казалось, что именно таким должно быть лето в деревне.
После рождения Роберта деревня стала ее пристанищем в попытках сбежать и хоть немного отдохнуть. После окончания девяти классов деревня стала просто местом, где можно было вспомнить о былых временах, погулять вечерами по тихим улочкам и посмотреть на братьев и сестер тех, с кем вырос.
И только после смерти сначала одного деда, а потом второго они стали реже сюда ездить. Бабушка перебралась за город, и поэтому причин ездить сюда становилось все меньше и меньше.
Больше никто не хотел собраться семьей и поехать в деревню, чтобы пожарить шашлыки или просто прекрасно провести время.
И это было большим ударом для меня. Ссора за ссорой, конфликт за конфликтом.
Она хотела съездить на могилки, посмотреть, как живется другим в деревне.
Только никто, кроме нее, не разделял этого энтузиазма.
Именно поэтому после того, как девушка окончила школу и съехала от родителей, она стала самостоятельно приезжать сюда. Иногда даже в разрез парам, которые проходили в этот день. Когда становилось совсем невыносимо.
Почему-то каждый раз, когда она приезжала в деревню, заходила в дом и вдыхала легкий запах затхлости, она понимала, что она дома.