- Ты даже не пыталась найти мать... - Вкрадчиво извиваясь, раздался голос в голове, - а она искала тебя... много слёз было пролито... Она ещё долго не захочет тебя видеть...
Отчего-то Лавиния начала верить страшным, ложным словам. Воспоминания о том, что она пыталась спросить о родителях у тёти, потому что без этого невозможно было бы начать поиски, совсем покинули разум.
- Шагрин, не трогай её! – Острым инеем прозвенел голос Рэвэя.
Загадочная незнакомка, не сказав ни слова, выплыла из комнаты, метнув на Лавинию злобный взгляд.
- Она говорила с тобой? - Глаза юноши совершили еле-заметный тревожный пируэт.
- Я не пыталась искать маму... я принесла ей горе длинною в пятнадцать лет...
- Отвечай! Она говорила с тобой?! – Принц повысил голос впервые за время их знакомства.
Лавиния медленно кивнула, всё так же утопая в грустных мыслях.
Мама искала её...
А она? Что Лавиния сделала для того, чтобы заслужить любовь?
- Она сказала мне правду... - Прошептала она тише, чем обычно.
- Не верь ни единому её слову! - Установка «Я не умею чувствовать» отступила, и глаза юноши впервые выражали еле-заметную тревогу. - Ты слышишь меня?! - Прикрикнул он, сильнее встряхнув Лавинию. Убедившись, что девушка очнулась, он продолжил - Ты помнишь Анелию? Я сказал, что у неё добрый посыл и она совершенно безобидна. То, что сейчас разговаривало с тобой - полная противоположность. Это зло в самом ярком выражении. Посыл Шагрин, так зовут это... отвратительное существо, пропитан злом до самой маленькой буквы. Она не может говорить правду, потому что смотрит на жизнь сквозь чёрную вуаль.
Твоя мама сказала, что навестит тебя чуть позже. - Немного помолчав, произнёс Рэвэй. Он полагал, что должен привыкнуть врать, но с каждым разом это умение всё труднее ему давалось.
- Не ври, чтобы не расстроить меня. - Ответила Лавиния. - Она сказала, что не хочет со мной встречаться?
- Нет... - Голос Рэвэя дрогнул. «Я не способен чувствовать!» - мысленно повторил он и продолжил. - Просто ей нужно время. Такое большое потрясение... Не беспокойся о ней. - «Побеспокойся лучше о себе...»
Лавиния кивнула в ответ и подошла к окну. Сердце билось навстречу деревьям, колыхающимся в безветренную погоду. Они как будто звали, умоляли её выйти, выпрыгнуть на свободу и бежать...
Глупые, жестокие чувства.
Почему мама не хочет встретиться сейчас? Разве семья не должна переживать самые сильные чувства вместе?
Девушка гладила мамино письмо, а его буквы согревали трепещущее и замёрзшее сердце.
Глава 9. На берегу пламени
«Узкие льдины-ладони сжимали мои виски,
Они брали за руку, когда хотелось скрыться от всех,
И отпускали, когда нужно было отпустить.»
С. Фалёва
Лавиния вышла из своего убежища, вооружившись твёрдым убеждением встретиться с мамой. В конце концов, она проделала столь долгий и трудный путь, просидела столько часов в мучительном ожидании, и ради чего? Явно не ради того, чтобы продолжать терпеть общество собственных страхов и жутких «пряток» от неизбежного.
И девушка отправилась навстречу своей судьбе, тихо ступив в воющую тишину коридора, даже не предполагая, насколько пара неуверенных шагов изменит её жизнь...
- Мяу! - Резкий звук, наполненный настоящей жизнью, настолько не вписывался в угнетающую обстановку замка, что вырвал девушку из глубины страха.
Из-за угла выглядывала, загадочно открывая половину мордочки, розово-серая кошка.
«Что за глупое определение? Разве кошки бывают розовыми?» - Пропыхтел Нагнетатель, но не был услышанным. Глаза Лавинии не могли разглядеть никакого другого цвета. А выдумывать - глупости и детское занятие. «Ты же сам так всегда гооворил...»
Заметив, что девушка остановилось, зверёк метнул лапой что-то в её направлении и скрылся.
- Постой! - тщетно. Кошки было не видать. О её недавнем пребывании свидетельствовал только свёрток бумаги с наспех нацарапанными буквами... Дрожащими руками, словно пергамент вот-вот взорвется, девушка подняла послание, и взгляд забегал по строкам: