- Скажите, - как-то спросила Юлиана Лавиния, - а откуда вы знали моих родителей?
- Видишь ли... - Ответил он, - Я хорошо знал их... Мы были не просто друзьями... Я бы сказал, мы были одной большой семьёй, которая всегда стояла друг за друга...
- Кто смеётся над тобой, смеётся и надо мной... - Вспомнила Лавиния цитату из одной песни...
Она знает песни?
- Да... - Умиротворенно согласился Юлиан. - Но однажды... однажды твоего отца захлестнули ложные убеждения... Он поддался своим страхам и неверным, навязчивым мыслям... И ушёл. Они увели его.
- Кто, мысли? - Лавиния решительно отказывалась верить в это. Разве мысль - не бестелесный дым, не имеющий ни силы, ни веса, в большинстве случаев мешающий разглядеть действительно важное?
- Твой отец был и остаётся прекрасным человеком. У всех такое бывает: чувства набрасываются на тебя, вырвавшись из неизвестных пещер...
Дослушать Лавинии не удалось. Взгляд поймал сидящего на полу за одним из ближайших стеллажей Тара. Юноша уронил голову на колени. И... плакал?
Заметив, что Лавиния на него смотрит, он ответил испуганным взглядом и удалился за книжную полку. «Возможно, он пережил что-то подобное... - Сказала Лавиния про себя, - Не буду напоминать ему об этом. Есть масса других, более важных тем для разговоров.»
- Даже если это так... - Произнесла она в ответ, - я все равно люблю его. И мы обязательно встретимся.
- Я думаю, - Юлиан прислонился спиной к стеллажу, за которым скрылся Тар, - я уверен, что так и будет!
Глава 13. Белые крылья радости
«Вот мы садимся за рояль,
Снимаем с клавишей вуаль,
И зажигаем, зажигаем
Свечи...»
А. Лобановский «Свечи»
Лавиния медленно шла, вслушиваясь в тихий, мерный стук собственных шагов. В Тумане каждый звук превращается в волшебную музыку, каждая мелодия таит неповторимую загадку...
Туман спрятал от Лавинии все звуки, кроме нужных её сердцу, сплёл их в тихую, задумчивую мелодию. Он полюбил эту добрую и преданную девушку всем сердцем, а сердце у него до того большое, что в необходимый момент способно укрыть от грустных мыслей целый город.
Принцесса вечерней звезды - так Туман называл Лавинию про себя.
Она обладала неповторимо-глубокими и прекрасными глазами, темно-синими, цвета радостного ночного неба. В них можно было разглядеть самые необыкновенные цвета, какие мог создать разве что самый влюблённый, искренний и открытый художник...
Туман с нежной улыбкой наблюдал за Лавинией, от всей души желая, чтобы она тоже улыбнулась.
Что же способно её порадовать?
Вдруг из одной каюты донеслась прелестная мелодия и поплыла между туманных объятий. Лумина заиграла на фортепиано!
Туман заслушался. Как же она превосходно играет! И какую песню... Облачный повелитель однажды слышал, как она исполняла её, и не любил больше ни одну песню так же сильно.
Как давно это было....
Пятнадцать лет назад...
Туман встрепенулся, и, подхватив мелодию в объятия, аккуратно, чтобы не уронить, понёс к самому сердцу Лавинии.
Нежная песня любви и красоты чувств, наполненная самыми живыми нотами сердца, быстрой ласточкой пролетев вокруг Небесного Странника, укрыла замёрзшее от печали сердце заблудившейся девушки.
Она замерла, и её душа расправила белые крылья радости...
Слегка улыбнувшись, Лавиния пыталась понять, откуда доносится мелодия и пошла на зов. Шаги стали ещё тише и словно шептали: «счастье в твоей душе!» А чем тише слова, тем важнее донести их до сердца.
Туман не выпускал руки Принцессы вечерней звезды. Он незаметно вёл её вслед за мелодией, похожей на дорожку вечернего света, который любят воспевать поэты, когда пишут о самых родных людях...
Дверь в каюту Лумины была приоткрыта. Туман распахнул её до того тихо, что никто ничего не услышал. Подойдя, девушка замерла перед величием мелодии, которая восходом вечера звучала от тёплых Лумининых рук. Как давно обе души не чувствовали этого тепла! Тепла настоящей любви...
Тепла целительной энергии!
Впервые за долгое время пребывания на Небесном Страннике Лавиния улыбалась. Улыбалась, потому что сердце, расправив крылья, взлетело высоко-высоко, за самую вершину Тумана. Да, искренняя улыбка однажды озаряла её лицо, но сейчас оно сияло так же ярко, а глаза превратились в звёзды...