Лесной мрак отступил перед светлой, покоряющей легкостью Глэдис. Вдруг к ней навстречу выбежал нежно-рыжий барашек. Таких чудесных барашков она никогда не видела: весь пушисто-кудрявый, и глазки-пуговки, словно окна, смотрят на солнце. Несколько раз весело пропрыгав вокруг неё, он побежал вперёд, помахивая кудрявой головой. Пастушка последовала за ним.
Вскоре она очутилась на вершине. Казалось, будто восход - море, а гора - затерянный остров. Барашек заблеял, и из дымки, весело отвечая ему, выбежали такие же как и он, рассветные барашки.
-3-
Когда пришёл день, барашки весело побежали за уходящим рассветом, попрощавшись с Глэдис. Конечно, она будет по ним скучать, но не с грустью в сердце, ведь впереди такой же яркий и светлый день!
Туманная дымка открыла взору небольшой светлый замок, который гордо смотрел вперёд, упираясь в голубое небо. Он совсем запустел, ведь многие десятилетия никто не стирал пыль с его полок, не протирал рукой окна, радостно щурясь на солнце, играющее в каплях на стекле. Никто не ждал здесь любимых и близких людей, никто не возвращался и не скучал...
Когда чистая душа осознала это, её сердце сжалось. «Как должно быть тоскливо, когда ты 10 лет стоишь один, и о тебе никто не вспоминает...»
Мысль больно ударила куда-то в сердце и, упав на колени, Глэдис заплакала. Она была ещё не такой взрослой, чтобы сразу искать решение.
А так ли важно всегда сразу отправляться на поиски?
Песня раздалась из-за стены замка. Её напевала статная, строгая девушка с медовыми кудрями и тёплой шалью на стройных плечах. Голос незнакомки хоть и был строгим, но пропитался мягким теплом этой шали.
Лумина пела, вдыхая новую жизнь и в замок, и в лес, и в небо. Песня всегда была для неё поиском решения...
Ни секунды не задерживаясь, Глэдис сорвалась с места и, подбежав к ней, прижалась щекой к покрытому шалью плечу.
Вот по кому она скучала!
И кто скучал по ней...
Лумина осторожно положила руку на спину девушки и стала гладить рыжие волосы, не переставая петь.
Чтож, вот и человек, которому она теперь нужна. И замок, который они вместе наполнят теплом и уютом...
Глава 4. Рядом
Небо опустило на Аралибрис серый грозовой взгляд. С крыши особенно холодной и непроницаемой ощущалась тонкая стена из пустоты, разделяющая лес и старинный замок.
Дин лежал, уперев локти в гладкую черепицу, и его сердце всё больше наполнялось тоской. С каждым новым клубом дыма, который он выпускал из сигареты, грусть сильнее разрасталась, разъедая сердце.
Он думал, что боль утихнет спустя годы, но она, казалось, наступила только сейчас, порализовав душу.
Юноша думал о матери. Его мысли всегда крутились вихрем около её образа, все долгие пять лет разлуки.
Аралибрис она давно покинула, они с Александрой проверяли. Отец говорил, мама ушла с Тенеброй и теперь помогает ей, и что скоро настанут трудные времена для всех...
Дин так ударил рукой о черепицу, что вся крыша покрылась глухим терском.
Почему она ушла?
Отец нёс что-то про «потеряла своё нежное сердце среди горького шёпота Замученных книг», «не прислушивается к голосу души», «затаптывает свои светлые чувства» и «сорвалась в пропасть, заполненную мраком и унынием...»
Дин закашлялся, и его глаза ещё больше наполнились темнотой.
Взрослые слишком много думают, имея в сто раз больше возможностей для действия. Отец больше не любит её, вот и всё... и пытается подорвать мамин авторитет в глазах Дина.
Но ничего у него не получится...
Дин злился на всех: На на дядю Вольда, за то что не решает рассказать Александре правду, из-за чего любящий её Дин тоже вынужден лгать. И не может сказать ей самого главного...
Злился на Глэдис, которая во всем потакала Вольду и не решалась поговорить с дочерью.
На дядю Аристарха, за то что тот оставил их и скрывался неизвестно где.
Даже на тётю Лумину. Сам не знал почему.
Но больше всего юноша был зол на отца...
Снова острый сигаретный дым сдавил горло.
Недалеко позади раздался легкий стук. Открылся люк, в который недавно вылез Дин. Это было довольно громко, но он не заметил, как начал напевать про себя недописанную песню для Александры.