Послышались осторожные шаги. юноша бросил быстрый взгляд влево и, встретив тёплый и слегка грустный взор таких дорогих и любимых глаз, кивнул на место рядом с собой.
Он тоже выдавил улыбку, но она как будто притянула ком к горлу.
Дин прикрыл глаза, и перед ним проплыл последний смех мамы. Какой она была перед тем, как уйти? Что сказала?
Юноша не помнил. Воспоминания перемешались в голове, и он просто хватался, как за последнюю ниточку, за любую вспыхнувшую деталь...
Мерцающая водная гладь превратила весь мир: деревья, солнце и небо в колыхающуюся картину, достойную самой роскошной стены королевского дворца. Вода размывала и сводила между собой разные цвета, и вместе они смешивали в единую гамму тысячи оттенков свободы, любви и восторга.
Все : Дин, мама и отец рассекали на лодке пейзаж вокруг Туманного озера. Туман и правда был недалеко, но Дин не замечал его присутствия.
Он сидел рядом с мамой, и они улыбались Небу...
Лодка медленно катилась к просторному горизонту полей, и солнечные лучи играли в длинных, цвета летней ночи, маминых волосах. Улыбка не покидала мягких очертаний её лица, которое Дин запомнил, как запоминаются образы, при мысли о которых сердце ныряет в волны счастливого покоя, с которыми не боишься показывать себя без брони, лишенного сдержанности...
Озеро уносило к новым моментам и друзьям, с которыми они и не думали, что встретятся...
Ночное небо заполнило стремительным и далёким звёздным сиянием всё вокруг, но Дин ощущал только присутствие мамы. Они прислонились спиной к холодной черепице, и их сердца парили среди темно-синего мерцания.
Дину казалось, что это была их последняя и самая волшебная беседа, а, может, и нет...
- Знаешь, почему ночи бессмертны? - Раздался в сердце юноши мамин голос, - потому что в них зажигаются огни сердец...
Сначала их ловит и развешивает на своём плаще небо, а потом город и озеро отражают их...
- А в Тумане? - Спросил её Дин. - В Тумане же ничего не видно, он что, не хочет их отдавать?
Мама засмеялась. Как же она прекрасна!
- Просто... В сердце Тумана слишком много доброты и объятий. Да, сквозь них не разглядеть чувственного мерцания, но его можно почувствовать. Туман прячет от тебя все звуки, оставляя только биение любящих сердец. Поэтому, сынок, никогда не оставляй родных...
В носу опять защипало. Наверное, сигарета...
Дин помнил всё, каждую деталь, связанную с мамой.
Потом сказал: «Я никогда не оставлю тебя!», а она зарылась носом в каштановые вихри его волос.
Юноша снова хотел поднести сигарету к губам, но рука Александры тонкими пальчиками прижалась к его руке. От неожиданности он обернулся.
Александра всё так же улыбалась, но эта улыбка была совсем другой. Её брови чуть бросили тень на светлые глаза, наполнив их тревогой и настороженностью...
Сердце Дина замерло, дыхание остановилось...
Раньше Саша никогда так не смотрела... Она всегда излучала только счастье и любовь...
Девушка разжала его пальцы, Дин не стал сопротивляться. Вместе они смотрели, как падает вниз, в пустоту, догорающая сигарета, унося с собой всё отчаяние и тоску, заполнившие сердце.
- Дин, милый... – Прошептал дорогой голос у самого сердца. Юноша обернулся. Александра вновь улыбалась своей, доброй и настоящей улыбкой, и Дин не заметил, как тоже улыбнулся. «Ты больше не будешь смотреть так же, как минуту назад...» Эта мысль навсегда зазвучала в его памяти.
Только сейчас он заметил, что рядом с Александрой лежала гитара.
Его гитара, которую он так давно не прижимая к сердцу...
Словно прочитав его мысли, девушка беззвучно, словно перо Тумана, положила инструмент Дину на колени.
- Сыграешь?
Юноша кивнул, и опершись на верное и родное плечо гитары, необычайно робко коснулся струны.
С первого аккорда, с мимолетного касания музыка наполнила воздух волшебной невесомостью. Это была и колыбельная, и рассветный танец одновременно; мелодия водопадом спускалась по каждой клеточке, а потом звуки переплетались с приливом сил и душевным подъёмом. Каждое слово доходило до сердца Александры, и улыбка, не сходившая с её лица, стала ещё ярче.
Музыка продолжала расти, заполняя собой всё пространство. Серое небо испустило последний громкий удар, тучи расступились, и сквозь образовавшееся окно на них посмотрел пока ещё багровый закат.