Увидев его, Дин запел чуть громче, а его душа распахнулась, встречая алый простор.
В этой песне звучало бушевание ветра, заполнившего сердце юноши и играя его волосами, дыхание водопада и бег горной реки, мимо которой они с мамой проплывали на лодке, шаги осеннего дождя, верно сопровождавшего Дина последние пять лет.
И дыхание голубого лесного колокольчика. Такого же, как на кулоне, который остался у Дина от матери...
Единственное воспоминание, как привет из тёплых и счастливых времён, в которые ветром унеслось счастливое всё дыхание... Осталось только чувство, как будто сердце выдохлось, отпустило последнее живое и веселое, что в нём осталось...
Такие цветы, светло-голубые, как капельки росы, покачивающиеся в такт облакам, всегда напоминали об Александре. Она была поистине чудесной: стоило Дину оживить в памяти её образ, как силы и уверенность, словно горный поток, заполняли сердце.
Юноша почувствовал, как девушка прижалась к его спине. Её короткие тёмные волосы щекотали лицо и шею.
С каждым новым чувством, вылетевшем вместе с голосом струны, закат раскрывал миру новые краски, которые потом превращались в яркие сны.
А сны – в ответы...
«Иногда нужно отпустить грустные чувства, - подумал Дин, - чтобы увидеть то, что скрывается за ними... В конце концов, если я не могу отпустить их полностью, я отпущу их хотя бы сейчас, растворив в музыке.»
...
Закат давно потух и излучал сиреневую умиротворенность. Лес шумел, внизу смеялись, танцевали и суетились люди и книжные души.
На крышах течёт своя жизнь. Она дышит вместе с небом и парит с воздухом...
Сквозь сиреневую дымку, если взобраться по ней до едва-проснувшихся звёзд, можно увидеть два маленьких, летающих вместе с птицами и теряющихся среди труб и мансард, силуэта. Мелодия в их умах и сердцах сменилась, как сменяется ночным полетом вечерняя тоска.
Песня, та самая, что Дин так и не дописал (но вскоре непременно допишет), несла сквозь танец к звёздам и птицам...
Глава 5. Под плащом разлуки
"И каждый раз на век прощайтесь,
Когда уходите на миг.”
А. Кочетков
Осень ветром и дождем ворвалась в хилую серую деревню. Непогода вмиг распугала всех людей: мирящихся, ссорящихся и бурно что-то обсуждающих.
Всех, кроме отца и дочери. Их любовь была настолько сильна, что как ни сносил ветер, ни хлестал золотые локоны Тенебры, ни бил по мужественному лицу Арева, они продолжали стоять посреди опустевшей деревни, чьи светлячки чувств разлетелись на волнах ветра. Радость от того, что есть возможность попрощаться, что момент ещё не пролетел и что они есть друг у друга, была настолько сильна, что Арев и Тенебра не замечали попыток злой осени затушить огоньки их сердец.
- Я скоро вернусь! - Пообещал отец, прикусив губу и сжав сердце, чтобы не билось так сильно. - И мы всегда будем вместе. И Саша... И Саша снова вернётся к нам!
Арев благодарил небеса за то, что дочь за крепкими объятиями не видела его лица с обреченным, навечно опустевшим взглядом.
- Я всегда буду ждать тебя! - Горячо пообещала Тенебра, и её слова утонули в жестоком воздушном рывке, словно они были деревом, которое выдернули с корнем, и его листва навсегда затихла. - И Сашеньку...
Но Арев услышал...
- Я люблю тебя, мой огонёчек! Моя Небочка... - Так он изменил её имя. Новое говорило о ней гораздо правдивее, чем старое.
- Я тоже люблю тебя! -Дочь сильнее обняла отца.
- Арев! Поехали! - Прозвучало из окна машины. Про её существование отец и дочь успели забыть, но возглас водителя вернул их к реальности.
Ветер хлестнул с новой силой, и деревья угрожающе засвистели.
Арев улыбнулся дочери. Крохотная фигурка совсем не дрожала от ударов ливня и ветра.
Небочка махала отцу. Махала до тех пор, пока машина не скрылась за стеной дождя.
Всю дорогу Арев молчал. Его не интересовали переговоры о предстоящей битве. Перед мужчиной лежал один путь, и другого быть не могло...
Эта война перевернёт его жизнь.
И допишет его историю...
Он предаст друзей. Вольда, Тара, Юлиана и Глэдис...
Любимую Глэдис...
«Как проживут дочери? - Думал мужчина. - Они помогут друг другу... Возможно Сашенька ничего не помнит, но Небочка всё ей расскажет... У Сашеньки доброе сердце. Она вылечит сестру...»
За мутным стеклом проносились мрачные очертания. То ли лес, то ли город...
Ареву везде мерещились светлые лица дочерей.
Вдруг раздался громкий треск. Ветер ворвался в окно машины и, словно старый друг, ударил по лицу.