Не следует думать, как этому учат некоторые, что узы, связывающие мужа и жену, подобны привязанности тела к смерти. Посредством приведенных выше слов апостол опровергает воззрения некоторых безбожников, которые утверждают, будто брак есть изобретение дьявола, пороча таким образом создателя.
(81, 1) Сириец Татиан, если я правильно помню, придерживался подобных дерзких воззрений.585 В своем сочинении «Об очищении ради Христа» он пишет буквально следующее: «Согласие ведет к молитве. Совокупление же кладет конец общению. Собрания такого рода позорны. (2) Собираются ведь вместе ради сатаны и из-за невоздержанности, и каждый, кто стремится к этому, как он показывает, «служит двум господам», Богу, если пребывает в согласии, и дьяволу, если стремится к неудержимому разногласию и разврату». (3) Так он интерпретирует слова апостола, строя софизмы из истинных высказываний, оборачивая их так, чтобы получить ложные выводы из истинных посылок. (4) Мы ведь также признаем, что неумеренность и разврат — это страсти, инспирированные дьяволом, однако согласие, достигаемое посредством благоразумного брака, занимает среднее положение. Контроль над собой приводит к молитве, освященный брачный союз — к рождению детей. (5) Зачатие детей в подходящее время в Писании называется знанием. Ведь сказано же: «И познал Адам жену свою Еву, и она зачала и родила сына, и нарекла ему имя: Сиф, потому что, говорила она, Бог положил мне другое семя, вместо Авеля». (Быт. 4:25.) (6) Видите теперь, кого хулят те, кто с презрением говорит о благоразумном семени и называет рождение творением дьявола? Отмечу также, что в Писании в этом месте говорится не о «неком» боге, но о самом Вседержителе, как на это ясно указывает определенный артикль. (82, 1) Прибавление апостола «чтобы снова не вернулись к тому же ради сатаны» имеет целью предотвратить попытки вступить в развратную связь с другими. «Временное соглашение» призвано обуздать естественные желания, но не уничтожить их полностью, поэтому он призывает восстанавливать семейные узы, а не беспорядочный разврат, которой является делом дьявола, дабы предотвратить саму возможность невоздержанности, развращенности и падения в руки дьявола.
(2) Татиан различает также между «ветхим» и «новым» человеком, но не так, как мы. Мы согласны с ним, различая «ветхого» человека Закона и «нового» человека Евангелия, но отнюдь не призываем на этом основании отвергнуть Закон, как творение иного бога. (3) Тот же самый человек и тот же самый Бог обновил все ветхое, и он более не поощряет полигамию (как это было ранее, когда была нужда в увеличении населения), но вводит моногамию, ради рождения детей, а также для управления домашним хозяйством, для чего и дается мужу жена. (4) Если же мужчина не в силах сдерживать себя и «сгорает» от страсти, апостол, «из сострадания» позволяет ему жениться снова (1Кор. 7:9.36), и это не является грехом с точки зрения Завета (поскольку не запрещено законом), однако такой человек несомненно не в силах исполнить предписания Евангелия в совершенстве. (5) Он заслужит, напротив, небесную славу, если останется безбрачным и сохранит неизменную верность тому союзу, который был разрушен смертью, благочинно ожидая того, что приготовлено для него, и «непрестанно» служа Господу. (1Кор. 7:35.) (6) В прошлом предписывалось обязательное омовение после совокупления, но ведь и ныне Божественное провидение все так же и неизменно действует через Господа. И если Господь ничего не говорит об омовении после сексуального общения, так это потому, что он очистил верующих в него единым актом крещения, заменив многочисленные омовения, предписанные Моисеем, одним этим. (83, 1) Кроме того, предписываемое в древнем законе омовение после оплодотворения есть на самом деле пророчество о воскресении, как рождении заново по аналогии с физическим рождением, а вовсе не указание на нечистоту процедуры зачатия. Ведь без акта испускания семени не возникло бы человека. (2) Действительно, ведь не частотой совокуплений обусловлена беременность, но фактом восприятия семени маткой. Как известно, именно после того, как это случилось, естественным путем начинает развиваться эмбрион.
(3) На каком же основании они утверждают, что брак в прошлом якобы был всего лишь изобретением закона, а тот союз, о котором говорит Господь, есть нечто иное, если ныне мы поклоняемся, как и тогда, одному и тому же Богу? (4) «Человеку не следует разъединять то, что Бог соединил». Верно. Не в меньшей мере и сыну следует исполнить то, что заповедал отец. Значит, если мы согласимся, что Законодатель и Евангелист — это одно и то же существо, то мы должны признать, что оно никак не может бороться против самого себя. Закон жив в той мере, в какой он понят духовно и в свете истинного знания. (5) Мы «умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, воскресшему из мертвых», — о котором было пророчество в законе, — «дабы принести плод Богу». (84, 1) «Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра». (Рим. 7:4.12) Мы умерли для закона, то есть для греха, явленного посредством закона; греха, который законом не создан, но проявлен, так как в нем показано, что нам надлежит делать, а что нет, и тайный грех раскрыт, чтобы он стал виден, как есть. (2) Если законный брак греховен, не пойму, как они могут далее утверждать, что знают Бога, продолжая при этом считать одну из его заповедей греховной? Если закон свят, то и брак, им установленный, должен быть святым. Таинство это апостол обращает к Христу и церкви. (3) «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа есть дух» (Io. 3:4.) говорится не о плотском рождении, но о последующем образовании. Поэтому сказано, что «дети святы», как плоды любви, когда слова Господа приводят душу к Богу как невесту. (4) И конечно же разврат отличается от законного брака не в меньшей мере, чем дьявол отделен от Бога. «Вы умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, воскресшему из мертвых». В этих словах подразумевается, что вы стали в большей мере причастны наставлениям, поскольку прислушиваетесь к истине в законе, посредством которого один и тот же Господь призывает вас издалека.