Затем Мэл взглянула на время – опоздала на целых сорок минут, если верить Ю лану. Сделала глубокий вдох и переступила порог палаты. С мыслями: «Только бы попался нормальный человек, не псих, не асси, не родственник Хенстридж».
Перед глазами как раз пронёсся грузный дядька в красной пижаме с котиками. Пришлось прислониться к двери, чтобы не зашиб.
– Мистер Лонгри? – Мэл прочитала имя пациента на экранчике смарт-браслета, наблюдая, как здоровенный мужик разъезжал по палате в тапках-роликах и визжал от дикого восторга. Даже покружился на одной ноге, что само по себе было опасно, учитывая его вес. А затем, потеряв равновесие, врезался жирной физиономией в окно.
– Это я! – сквозь отдышку проговорил толстяк, оттолкнулся от стекла и покатился дальше, пока не плюхнулся поперёк койки.
Сбросил с ног тапки, оголив пухлые розовые пятки. Перевернулся на спину и разлёгся, уставившись в потолок.
– Первый отпуск за три года. И то по болезни. – Глаза хряка засияли от счастья.
Мэлори впервые видела, чтобы пациенты так радовались пребыванию в больнице. Впрочем, сама бы не отказалась отдохнуть в просторной, как бальный зал, палате. Может, погоняла бы на роликах и на яйцевидном медтранспортёре и не забыла бы про бильярдный зал.
– А ты, девочка, кто? – прервал фантазии резонный вопрос.
Мэл представилась, объяснив, для чего явилась. Толстяк сверлил её недоверчивым взглядом и только почёсывал жиденькую бородку. Волосы на его голове были такими же редкими, отчего он напоминал раскормленного лишайного кота.
– А где мистер Хармон? – Лонгри встревоженно вскочил и сел на край койки.
– Я вместо него, – натянуто улыбнулась Мэлори.
Вряд ли Хармон нарушил бы планы ради непонятно кого. У шефа были дела поважнее: уложить волосы, например, или полюбоваться на себя драгоценного в зеркало.
– То есть меня будешь осматривать ты? – Лонгри с нескрываемым пренебрежением отодвинулся подальше от Мэлори, как от тифозной.
– Именно, – кивнула она и уточнила: – Вы же пришли к нам обновить печень?
– Не обновить, а пересадить! – поправил толстяк таким тоном, словно поучал неопытную стажёрку, которой не доверил бы даже мыть пол под своими ногами. – Пересадить! Мою циррозную печень и бродячие псы жрать не станут.
– Понятно, – процедила Мэлори, стараясь не поддаваться панике. А это оказалось не так-то просто. – Я возьму у вас здоровые клетки печени, а из них мы вырастим вам новую...
– По-твоему, они у меня есть? – Жирдяй подозрительно сморщил свиноподобный нос.
– Не беспокойтесь, вас пригласили бы в морг, а не сюда, если бы их не было, – с юмором отреагировала Мэлори.
– Девочка, а сколько тебе лет?
Теперь пациент обращался к ней, как школьнице, покупающей алкоголь под носом Ястребов, невзирая на сухой закон.
– Двадцать, – надбавила она себе один год.
– Что-то не похоже. – Толстяк выставил вперёд двойной подбородок.
– Ну да, мне десять, просто я выгляжу слишком зрелой. Хотите, приглашу опекунов, и вы побеседуете с ними? – Мэлори вновь перевела разговор в шутку.
Лонгри не оценил остроумия и возмущённо вылупился на собеседницу, сцепив пальцы-сардельки на колене.
– Не надо! Пригласи мистера Хармона.Это лучший в мире учёный.Я доверяю только ему. И пью его препарат.
– Но мистер Хармон не занимается пациентами лично.
«Ага, он вообще сейчас может спать у себя дома. С кем-то».
– К тому же забор клеток буду делать не я, а робот, – хотела обрадовать пациента Мэлори. И даже пожалела, что не сделала этого раньше. Просто опасалась новых обвинений в некомпетентности.
Впрочем, Лонгри всё равно не желал слушать. Да и робота к себе не подпустил. Даже прикрикнул на него:
– Пошёл вон, отродье!
Зато настойчиво требовал встречи с Китом Хармоном, будто только ради этого и лёг в клинику.
Мэлори ничего не оставалось, как пойти на уступки и вызвать шефа.
Большого босса пришлось дожидаться почти два часа. За это время робот подготовил необходимые инструменты и антисептик. Разложил всё на стальном подносе и оставил на прикроватной тумбе.