Наконец, явился Хармон. Лонгри обрадовался, как ребёнок: обеими руками схватил ладонь кумира и принялся трясти, расплываясь в придурковатой улыбке.
– Ничего без меня не можешь, неумёха? – шепнул Хармон Мэлори. – Так бы и сказала, что хочешь увидеться.
Она сжала губы, заставив себя терпеть ради Айка. Тому сейчас было ещё хуже – лежал в непробудной коме.
А Лонгри с упоением хвастался, как его унылую жизнь преобразил препарат Хармона.
– И скольких дам вы осчастливили? – зачем-то поинтересовалась Мэлори и поймала недовольный взгляд шефа.
– Давайте оставим это в секрете, – тот почему-то не хотел поднимать эту тему.
– Трёх за два года! – гордо отрапортовал Лонгри.
Хармон язвительно хмыкнул, поскольку сам мог осчастливить трёх женщин за час. И приказал пациенту:
– Раздевайтесь и ложитесь на спину! – Из уст мажора эти слова звучали как-то двусмысленно. Мэлори на всякий случай отвернулась.
Лонгри сразу же распластался на кушетке, стащив с себя пижамную рубашку. Его живот растёкся в стороны, а сквозь желтоватую кожу просвечивала ветвистая венозная сетка, и пупок неестественно выпячивался вперёд. Пренеприятное зрелище.
– Сейчас я введу вам обезболивающее, – предупредил Хармон, взял с подноса небольшой шприц и сделал пациенту укол в живот, в область печени.
Лонгри не сопротивлялся, а, казалось, даже наслаждался процессом
– Правую руку под голову! – скомандовал ему Хармон и потянулся за шприцем покрупнее.
– Может, сначала сканер? – вмешалась Мэлори, заметив, что шеф нарушает порядок проведения процедуры.
– Я и сам могу найти печень, – процедил Кит, прощупывая правый бок Лонгри, который затем обработал антисептиком и навёл туда толстенную иглу.
Мэлори напряглась, не понимая, как можно работать вслепую. Без сканера же ничего не видно. Потом придётся делать повторный забор и снова уговаривать этого циррозного вредину.
– Выдохните и не дышите, мистер Лонгри! – сказал Хармон, прежде чем приступить к делу.
Длинная, точно прут, игла утонула в жировой прослойке толстяка. Тот лишь икнул от изумления. И снова продолжил хвалиться любовными достижениями, едва шприц, наполненный тёмно-красной жидкостью, отделился от его тела.
– Вы, можно сказать, вернули мне мужскую силу. Но с вашей лаборанткой, – он указал на Мэлори. – Я бы не стал.
«Ну это уже ни в какие ворота! – вскипела Мэл. – Похоже, у пациента не только живот заплыл жиром, но и мозг. От идиота всего-то требуется — пробирка с образцами. В своих объятиях пусть давит кого-нибудь другого. И неудивительно, что желающих так немного».
– Вот и отлично. Сегодня вам нужен полный покой, – сообщил ему Хармон.
– Если что, я готов к подвигам, – Лонгри похлопал по карману пижамных брюк, где явно лежал что-то маленькое и пластиковое.
– Отдайте-ка мне то, что я вам прописал, – строго потребовал Хармон. – Не вынуждайте забирать силой.
Пациент немного опешил, вероятно, не подозревая, каким суровым может быть «лучший в мире учёный».
– Эй, образцы готовы? – вмешалась Мэлори, поглядывая на заветные пробирки.
– Выйди! – велел ей Хармон.
Похоже, тоже терял терпение.
– Что? – почти оскорбилась она.
– Кофе мне принеси! – Шеф указал рукой на дверь. – Давай же!
«Совсем с ума сошёл?! – Мэлори разрывало от возмущения. – За кого этот нахал меня принимает? За служанку?»
– Я оператор, а не официантка! – Её голос срывался от недовольства.
– Вон! – сердито выкрикнул Хармон.
Мэлори выбежала наружу.
И в коридоре несколько минут укоряла Хармона: «Кретин! Как посмел так унизить меня перед этим ненормальным?!» И всё-таки сделала шефу кофе. С маленьким «сюрпризом». Пусть пьёт на здоровье.
Со стаканчиком в руках она ждала возле палаты капризного Лонгри.
Вскоре оттуда вышел Хармон и ехидно продемонстрировал пробирку с тёмно-красной жидкостью.
– Ты забыла, Неумёха! Держи и иди выращивать печень. Тем же методом можешь отрастить себе грудь или мозг.