- Не пойму, чего ты его шарахаешься, очевидно же, что нравится.
- И что мне теперь, дать ему срочно? - рычу зло.
- Да можно было бы, вдруг другой возможности не предвидется.
Жаром опаляет всю с ног до головы, дрожь разбивает мышцы. Совершенно рехнулась, зачем по-горячему бьет меня. Обижает... Несвойственно мне молчу, глотаю укол без единого звука.
Ирка садится на кровать, ноги перед собой вытягивает и пряча лыбу говорит.
- Мне он сразу понравился, еще в песочнице. Не такой смазливый как Никита, но он классный. Взгляд, голос, здоровый такой... Ух... - расцветает улыбкой. - Я бы дала.
А я статуя из гипса, как сложила руки на груди, так и не дышу. Моргаю только чаще, жжет слизистую подозрительно.
- Ну так пробуй... - выдавливаю сипло.
- Чего пробовать? Я же вижу как вы смотрите друг на друга, сжираете глазами. Я тут каким боком? А? Да и не до такой степени, просто понравился, хорошенький он, разве можно не заметить. А вот ты, да и он, костер, искры, пламя, - поджимает губы.
Ждет от меня реакций, я отмираю и сглотнув ком в горле говорю:
- Если понравился, я не буду против.
Удивляюсь насколько твердо звучит голос. Я скала, я лед, только все это снаружи. Внутри и правда охвачена пламенем, сердце надрывается, проламывает грудь, невыносимо больно стучит. Жду слов Ирки как приговора.
Она не моргая гипнотизирует меня пару минут, словно дар речи испарился. Хмыкает раздраженно, бьет ладонями по бедрам.
- Алин, ты правда дура, честное слово, - вскакивает, подходит впритык. - Как ты так просто отдаешь? Рехнулась? Мозг отморозила? Хоть с кем-то у тебя так было как с ним?
- У меня с ним ничего не было, - огрызаюсь.
Стиснув челюсти терплю, глушу желание наброситься на подругу. Мотивы порыва неизвестны, остается лишь догадываться. Или банально не хочу признавать.
- Выдохни и позволь ему ухаживать, стать ближе, попробуй что это такое.
- Но ты же знаешь это невозможно, - пищу жалко.
- Было бы желание. И не смей никому отдавать. Поняла?
Хлопаю ресницами, неожиданно. Напирает подруга, типо направляет, путь показывает. Ой... Хорош.
- Алина, не смей его никому отдавать. Слышишь, девственница на всю голову. Ему ты нужна, а если так будешь себя вести, появится та кто заберет.
- Ты что ли? - пуляю мигом.
- Ну и дура, - качает головой. - Утри сопли и пошли ужинать. У меня планы на Никину. Остается Любку и рыжего дурачка подтолкнуть. Этим летом накал между ними достиг пика. Надо им помочь.
Смотрит в окно. Мне не до Любки совсем, хочется сказать, вслух не озвучиваю.
- Рома пришёл. Хмурый какой, - хихикает.
Подлетаю против воли, не успеваю притормозить себя. Жадно осматриваю большую фигуру, одет в шорты и футболку, волосы мокрые. Ничего не хмурый, все как обычно, улыбается. По груди трепет расползается, чувство ворочается ощутимо, переворачивает нутро.
- Он не ухаживает, он домогается, - бурчу еле слышно.
Мне страшно хочется выговориться. И про примерочную и про свои реакции, да никак перешагнуть через стыд.
- Хочет он тебя, вот и домогается. Это нормально. Поставь границы, не бойся говорить, что допустимо, что нет.
Я по сравнению с девчонками ребенок, особенно это сейчас заметно. Но их то не держат на привязи как меня. Получается отсталую дикарку из меня воспитывают.
Наблюдаем за происходящим в беседке. Любка с Генкой снова бегают по периметру, опять получает по башке рыжий. Смеемся, как тут остаться равнодушными. Картина до чертиков веселит. И мне кажется Генка с Любкой таким образом нашли повод прикасаться друг к другу и не вызывать подозрений.
- Пошли уже, - зовет Ирка, опомнившись.
- Иди, я позже.
Так и остаюсь одна, внизу пируют, я трусливо прячусь сама от себя, это скорее, чем от него. Хотя... Спорный вопрос. Ухаживать он собрался. Вспоминаю про брата в страхе, телефон мой черт его знает где. А там могут быть звонки, сообщения. Мотя в курсе, что мы без присмотра, напоминаю себе.
Решаю перестраховаться и не являться на улицу. Мотя непредсказуем, и правда заявится проверить, не удивлюсь. В животе урчит, мультики на голодный желудок и то не радуют. Магнитом тянет принять участие в вечерней трапезе, но тут без вариантов. Моя личная жизнь изначально гиблое дело. И дело не в моем желании, а в моей семье. Я готова смириться? Вообще-то восемнадцать давненько исполнилось, почти восемь месяцев как.
Девчонки с голоду не дадут умереть, хихикая, крадутся по лестнице, я же ловлю каждый шорох, поэтому распознаю, как шушукаются. Оборачиваюсь, с довольными мордами поднос тащат. Обе нетрезвые, очевидный факт, вечер удался. У всех, кроме меня. Мобилу то я нашла на кухне, и поесть было там чего. От нервов кусок в горло не полез, от Моти тишина. Кое как перекусила, иначе не усну, да я итак не усну, настоящий поцелуй перевернул понимание мира. Взломал все системы в организме, вирус жрет, поглощает клетку за клеткой. Мысли посвящены Ромашке или сводятся опять же к нему. Ирка о нем молчит, Любка только о Генке мелет.