Кармен очень помогала Лауре. Она оформляла заказы, принимала деньги и вела всю бухгалтерию.
Дела ателье шли. Через какое-то время очень богатые сеньоры стали постоянными клиентками Лауры. А еще через какое-то время ей предложили открыть магазин. Голова Лауры шла кругом. Еще совсем недавно у нее ничего не было, кроме разбитого сердца. А сейчас есть любимое дело, которое стало приносить еще и неплохой доход. Заказы сыпались один за другим, ее ателье просто разрывали на части.
Но сердце Лауры Пачули так и не зажило. Она всегда думала о Федерико, разговаривала с ним, советовалась. Ей казалось, что он рядом с ней, будто ее невидимый ангел-хранитель. И могла ли знать Лаура, что он и стал им, ее ангелом-хранителем, неотступно следуя рядом, следя за ней, помогая во всем. И страдал, веря и надеясь на лучшее.
* * *
Прошел год. Лаура, Кармен, Марсе и маленький Энрике переехали в другой дом, поближе к центру, да и побольше. Лаура много работала, помогала семье, ее фотографии стали вновь появляться в газетах и журналах, только уже не как модели, а подающего надежды модельера. Но на всех фотографиях, хотя она и улыбалась, глаза ее оставались печальными.
Лаура тоже следила за карьерой Федерико Лопеса. В прессе писали, что он разругался со своим единственным сыном, но об обстоятельствах их размолвки в статьях не обмолвились ни словом. Несколько раз она порывалась набрать его номер, но в самый последний момент раздумывала. Она не знала с чего начать разговор и что вообще она могла ему сказать? Покаяться? В чем? В том, что ее подставили. И подставил собственный сын Федерико. Нет, она не могла.
* * *
— Девочки, можно я приглашу на ужин одного старого друга? — спросил как-то Марсе, вернувшись с работы.
— Приглашай, конечно, — согласились девушки.
— А кто это? — спросила Кармен.
Лаура же осталась безучастной. Она, как обычно, делала зарисовки в альбоме для эскизов.
— Сюрприз, — ответил Марсе и подмигнул Кармен.
— Сюрприз так сюрприз.
И сюрприз действительно удался. Кармен не видела раньше этого молодого человека. Зато его знала Лаура. И когда Хорхе появился на пороге, она и сама не поняла, почему она так обрадовалась его увидеть.
— Хорхе? Ты? — Лаура бросилась навстречу мужчине и повисла у него на шее.
— Да, я. И я не ожидал такой встречи. Я очень рад. — Он расцеловал ее в обе щеки. — Ты все такая же красавица. — Он с удовольствием рассматривал девушку.
— Ты тоже очень ничего, — не могла не признать Лаура.
Хорхе действительно изменился. Он возмужал, как-то стал выше ростом. Был хорошо одет, и от него очень вкусно пахло.
Они сели за стол, налили по бокалу красного сухого вина. Их беседа после нескольких лет протекала так непринужденно, приятно, что Лаура будто оттаяла. Марсе с Кармен отметили, что девушка вновь стала кокетливой, острой на язычок. Ее глаза заблестели.
— Хорхе, и ты хочешь сказать, что так и не женился? — спросила его Лаура.
— Нет. Как я мог забыть тебя? — ответил он.
— Да... — задумчиво тянула Лаура.
— Ты о чем?
— Да так, о своем, о девичьем, не обращай внимание.
Они разговаривали и вспоминали о работе, родителях, братьях, сестрах. Незаметно Марсе и Кармен их покинули, а Лаура с Хорхе пересели на диван.
— Давай, покажи свои фотографии.
— Ты же их видел, сам говорил.
— Видел, но у тебя же есть те, которые я не видел.
— Да брось ты, Хорхе, я этим уже давно не занимаюсь.
— И что?
— Ничего. Могу тебе эскизы свои показать. Хочешь?
— Нет, я в них все равно ничего не понимаю. Я бы лучше твои фото посмотрел.
— Обойдешься. — Лаура засмеялась.
— Ты такая милая, — вдруг произнес Хорхе. — Можно я тебя поцелую? — его вопрос прозвучал так неожиданно.
— Поцелуешь? — переспросила девушка.
— Да, я так долго мечтал об этом.
Не дожидаясь ответа и расценивая ее молчание как знак согласия, он приник к ее губам. Лаура отметила, что ей не противно, но и особо никаких эмоций у нее не появилось. Она поднялась и прошла к столу. Хорхе встал вслед за ней. Он подошел к девушке, повернул ее к себе и взял ее лицо в руки.
— Я люблю тебя и всю жизнь любил. Мне неважно, что ты делала все это время. Мне важно только то, чтобы ты согласилась быть со мной. Понимаешь?
— Хорхе, — у Лауры выступили слезы. — Я не могу сказать тебе сейчас ничего, не могу.
— Я подожду. Я и так долго ждал. — Он поцеловал ее глаза, нос и прикоснулся губами к ее губам.
— Я буду ждать. И я всегда рядом. Ты только позови меня, и все!
— А если ты снова впустую потратишь время? — тихо спросила девушка.
— Значит, так тому и быть. Тогда я останусь твоим лучшим другом. Твоим защитником, как раньше, в детстве. Помнишь?
— Когда мальчишки из соседнего двора отобрали у меня велосипед?
— Точно! А еще когда тебя дергали за косички!
— Помню, Хорхе. Помню.
— Так что, я понял, ты не возражаешь?
— И не будет обиды? Ты уверен?
— Уверен. Поверь, уверен. Так что, я буду ждать.
Что могла ответить ему Лаура Пачули в тот момент. Ее собственное сердце разрывалось от любви к совершенно другому человеку. И от другого человека мечтала она услышать эти слова.
* * *
Хорхе стал регулярно появляться в доме у Марсе. И Лауру это не раздражало. Он приходил на ужин, и в тот момент все они вместе составляли большую дружную семью. Однако Лаура, хоть улыбалась и шутила, но, вела себя все время как-то отчужденно. Казалось, что часть ее все равно где-то очень далеко. Она все время о чем-то думала. И если Хорхе приходил тогда, когда она работала дома, то он просто сидел рядом и читал. Иногда он читал ей вслух Карлоса Фуентеса, Хорхеа Ибаргюенга и Октавио Паса. Порой, когда Лауре хотелось разговаривать, они обсуждали прочитанное.
Хорхе не приставал к ней с расспросами, но постепенно в его душе зародилась мысль, что надо что-то предпринять, чтобы расшевелить девушку. Он стал приглашать ее то на концерт, то в театр, то в кино. Они ходили в рестораны, кафе. Но все оставалось неизменно.
Однажды Хорхе пришел к Лауре чуть раньше назначенного времени. Позвав ее и не получив ответа, он вошел в гостиную. Там никого не было, и тогда он решил подняться в ее мастерскую. В новом доме Лаура тоже оборудовала мастерскую наверху.
В мастерской тоже никого не оказалось. Там царил идеальный порядок. Ткани лежали, подобранные по цвету, нигде не валялось ни сориночки. На манекенах надеты очень красивые наряды. Маленькие окна Лаура бережно и с любовью украсила цветами. Хорхе знал, что на тумбочке возле стола у Лауры лежат разные журналы. Он решил, что, если возьмет парочку и присядет с ними на диван, чтобы подождать девушку, она не обидится. К тому же они договорились о встрече.
Хорхе подошел к столу и поднял журнал. Он его уже видел, поэтому решил покопаться в остальных. Его внимание привлекла какая-то папка, лежащая на столе. Секунду он колебался, но все же решил посмотреть, что в ней. Он присел на стул возле стола и открыл ее. В папке лежали вырезки из газет, листы из журналов. И что самое странное, на всех — фотографии одного человека. Хорхе прочитал надписи нескольких статей: «Молодой талантливый предприниматель Федерико Лопес...», «Федерико Лопес открывает новый магазин в Нью-Йорке...», «Федерико Лопес поругался с сыном, причина неясна...»
Везде Федерико Лопес. И вдруг Хорхе увидел листок бумаги, исписанный аккуратным мелким почерком. Прекрасно сознавая, что нельзя читать чужие бумаги, он пробежал по листку глазами. И задохнулся... Будто электрический ток пробежал по нему.
«Федерико, любовь моя. Я так тоскую по тебе. Я не успела сказать тебе, что люблю тебя, не успела подарить тебе свою любовь и нежность. Все то, что произошло, настолько неожиданно, нелепо, что я не смогла ничего объяснить тебе. Я приняла все как должное, оказавшись жертвой. Наверное, я наказана за свою гордыню. Не знаю. Не знаю. Почему ты не вернулся тогда? Почему не попросил объяснений? Неужели я безразлична тебе? Я живу только для того, чтобы видеть тебя, слышать твой голос. Но иногда, когда мне особенно тяжело, я думаю, почему Бог не забрал меня к себе тогда, в Париже. Я мечтала о прекрасной ночи любви, полной страсти и огня, а получила... Я не хочу думать о той ночи, не хочу. И не могу о ней не думать. Постоянно мысли переносят меня туда. И я помню твой взгляд, взгляд, полный презрения, жалости, ненависти. За что? За что? Я не хочу думать о том, что рядом с тобой кто-то есть. Да и глупо было бы предположить, что ты один. Я задыхаюсь от ревности, от разлуки с тобой. Я страдаю, я не знаю, что делать. Федерико, Федерико...»