— Да, но не будем об этом. Хотя я вижу, вы прекрасно осведомлены обо всем.
— Нет, не так прекрасно, как вы подумали. Лаура ничего мне не рассказывала, ничего, вообще ничего. Я спросил ее брата Марсе и то после того, как увидел у Лауры такую же папку, только с вашими фото и вырезками из газет. А еще она пишет вам письма...
— У нее такая же папка, мои фото и письма? Какие письма? — Федерико удивился.
— Да, мне удалось прочитать одно. Федерико, это ужасно. Мне показалось, что Лаура сходит с ума. Понимаете, я знаю ее с детства. Она мне всегда нравилась, да и наши родители мечтали, что мы будем вместе. Но Лаурита никогда не воспринимала меня серьезно. Никогда. Ни тогда, ни сейчас. Мы просто хорошие друзья.
— Но вы же любите ее, так? — спросил Федерико.
— Люблю. Но сейчас уже по-другому. Понимаете, она очень страдает, очень. И я понял, решил для себя, что, любя ее, я должен помочь ей быть с тем человеком, которого любит она. Я неправ?
— Это очень благородно. Не каждый бы решился на такое, поверьте мне. Я тоже страдаю, но не знаю, что делать, — признался Федерико.
— Как что? Поехать к ней, и все, — предложил Хорхе.
— Вы думаете, что на самом деле все так просто? Вы ведь не знаете всех подробностей, так?
— Не знаю, но вижу, что Лаура до сих пор любит вас.
— Да, честно говоря, я думал, что она меня забудет. Думал, что ее молодость возьмет свое. Думал, что сам смогу ее забыть. Но увы...
Федерико вдруг захотелось выговориться. Он так долго держал все в себе. Так долго. И пусть говорят, что мужчина должен быть сильным. У мужчин точно так же болит сердце и плачет душа...
— В ту ночь, я вышел из отеля, не понимая, куда иду. Я просто шел, в висках стучало. Я был зол. Я не мог понять, как могло случиться такое с Лаурой. Я ей так доверял. Я не верил в то, что увидел. Я шел по незнакомому мне городу, пока не наткнулся на какой-то бар. Помню, я вошел туда и заказал выпивку. Я выпил что-то и даже не почувствовал, что это алкоголь. Через какое-то время немного отпустило, и я стал анализировать ситуацию. Понимаешь, — Федерико перешел на «ты», обращаясь к Хорхе. — Понимаешь, я попытался проанализировать, что же все-таки произошло. Мы вошли в номер и ничего не предвещало беды. Потом позвонил мой сын и попросил приехать, но потом оказалось, что моя помощь ему не нужна. Он как-то вдруг быстро смог решить все свои проблемы. Тогда, возвращаясь в отель, я об этом не подумал. Не подумал я и о том, что он назначил мне встречу в месте, которое таксист француз не смог отыскать. Из кафе я набрал номер мобильного телефона сына. Мне ответил абсолютно пьяный голос. На мой вопрос, что все же произошло, он рассмеялся и сказал, что пошутил. Представляешь, он пошутил. Тогда я спросил его про того парня. И мой сын промямлил мне его адрес. Я поехал туда. Тот парень тоже успел набраться и сначала меня не узнал. Но, узнав, испугался. С него моментально слетел весь его лоск, он стал оправдываться, извиняться, говорить, что его подговорил мой сын, и он согласился, потому что ему нужны были деньги. Потом он стал рассказывать мне, что знал Лауру раньше и был ее первым мужчиной. Поэтому то, что предложил ему Симон, показалось ему очень смешным. А потом он стал говорить, что Лаура та еще штучка, что она очень горячая, сексуальная, что он чуть не умер в ее объятиях, так она его... Ну конечно, после таких слов он получил в челюсть. Он упал, захныкал, попытался угрожать. Но я хлопнул дверью и ушел. Представляешь, сколько нелепых совпадений. И что было у меня в голове после всего этого? Уже потом, в самолете, я вспомнил, как Лаура несколько раз пыталась мне что-то рассказать. Она говорила, что хочет поведать мне о какой-то ошибке, которую совершила в жизни. И которая не дает ей покоя, но у меня все не хватало времени выслушать ее, а у нее — возможности заставить меня ее послушать. И я вдруг подумал, может, она пыталась рассказать как раз именно о нем? Может, ошибка — именно он? Но у меня не укладывалось в голове, что Лаура, такая чистая, прекрасная, могла быть с ним. Что он стал ее первым мужчиной, ведь он низкий, жалкий альфонс, хотя я не мог не признать, что он чертовски красив. В общем, я запутался совсем. — Федерико замолчал и налил себе воды.
— Да, твой рассказ впечатляет, — произнес Хорхе в задумчивости. — А что потом? — спросил Хорхе.
— А потом я нанял человека, который мне рассказывал каждый ее шаг. Я же понимал, что оставил девушку в незнакомой ей стране. Конечно, у нее был обратный билет, были деньги. Но я и представить себе не мог, что ее положат в больницу. И, конечно же, я связался с клиникой и оплатил ее содержание и лечение. Что еще я мог для нее сделать?
— Да, Марсе, ее брат, предполагал, что это ты.
— Да. А потом я стал следить за ней уже в Мексике. Она поселилась у брата, стала работать.
— Скажи правду, Федерико, ты имеешь отношение и к тому, что ее ателье так быстро обрело популярность? И к тому, что ей предложили открыть магазин?
— Только Лауре не рассказывай. — Федерико улыбнулся.
— Точно, я так и подумал. Но это вселило в нее уверенность, что она многое может. Не волнуйся, не расскажу. Сам потом расскажешь! Но согласись, вы ведете себя странно, любите друг друга и при этом мучаетесь.
— Понимаешь, Хорхе, люди делают ошибки, но потом им трудно в них признаться. Себе еще можно признаться, что ты не прав, что прежде, чем уходить, нужно выяснить все. Но тогда меня переполняли другие эмоции, другие мысли и желания. Я хотел все забыть, вычеркнуть из своей памяти, из своего сердца.
— Федерико, я все понял. Но так оставлять нельзя. Вас надо спасать.
— Спасать, ты это серьезно? — Федерико усмехнулся.
— Серьезно. К сожалению, серьезно. Лаура тает на глазах, я вообще не знаю, откуда она берет силы, чтобы работать, творить.
— Согласен, но что делать? — из уст мужчины, который к 42 годам смог добиться большого успеха, вопрос прозвучал нелепо.
— Ты меня удивляешь, Федерико. Ты, сильный, взрослый, успешный мужчина, владеющий целой империей, не знаешь, что делать? Поехали.
— Поехали? Куда?
— Да к Лауре, и прямо сейчас. Нет других вариантов!
— Ты уверен?
— Более чем.
— Хорошо, тогда я позвоню и попрошу подогнать машину из гаража к офису. — Федерико занервничал.
— Не надо. Я на машине. Так что поедем на моей. Думаю, ты не возражаешь против «фольксвагена»?
* * *
Для Марсе и Кармен наступил очень волнительный день. Они ехали знакомиться с родителями Марсе. Энрике же чувствовал себя абсолютно спокойно. Ему сказали, что они едут к бабушке и дедушке, о которых ему много рассказывали, придумав историю, по которой выходило, что раньше встретиться было нельзя. К тому же его обещали познакомить еще и с другими родственниками. Зная Лауру, он решил, что и остальные члены семьи такие же красивые, милые и добрые.
Лаура с ними ехать отказалась, она осталась в ателье, отговорившись тем, что у нее много заказов. Ей не хотелось улыбаться и делать вид, что у нее на душе все хорошо. К тому же она прекрасно сознавала, что мама сразу заметит, что с ней что-то не так. В прошлый раз мама пыталась задавать вопросы, гладила ее по голове перед сном и обращалась с ней так ласково, как будто Лаура снова стала маленькой девочкой и нуждалась в помощи. Лауре же доставило огромного труда, чтобы не разрыдаться и не рассказать маме все. Но она понимала, как расстроит ее. Вот она и решила остаться дома. Ей нужно привести свои дела и мысли в порядок. Несколько дней она пыталась убедить себя в том, что мысли о Федерико пора выбросить из своей головы, и тогда ей будет хорошо и спокойно. Она останется с Хорхе, который любит ее, понимает, помогает... Со временем она сможет полюбить его. Пусть не так сильно, как любила Федерико, но все равно полюбит.
Когда до дома родителей Марсе оставалось несколько километров, Кармен занервничала.
— Марсе, я боюсь, — призналась она.