— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался он.
Она с размаху шлепнула на его стол газету, потом еще одну и еще. Сразу же бросились в глаза заголовки, а потом он рассмотрел и фотографии. Он и Лиз стоят почти в обнимку, облокотившись на крыло ее машины. А вот и статья, где рассказывается о помолвке.
— Понимаю. Тебе не слишком нравится внимание прессы.
Она стиснула зубы, складка на лбу стала глубже. Ему захотелось поцеловать ее, чтобы эти суровые губы разомкнулись, а горькая линия разгладилась. Но не сделать бы хуже!
— Я требую, чтобы это немедленно прекратилось, — отчетливо произнесла она.
— Невозможно, — ответил Гарри, стараясь думать о бабушке, а не о солнечных зайчиках, играющих в шелковых волосах Лиз. — Пока нельзя.
— Послушай, — стараясь сохранять спокойствие, заговорила Лиз, — я не давала согласия выйти за тебя замуж. Я лишь согласилась притвориться. Ненадолго. Но прошло уже много времени.
— Ну, раз ты так решила, поступай как хочешь, — с вызовом ответил он. — Можешь порвать со мной. Прямо сейчас.
Он поднялся и шагнул к Лиз, нависая над ней, подавляя ее своей мощью. Она растерялась:
— Как это — прямо сейчас?
— Разве ты не этого хочешь?
— Да, но… Ведь, наверное, нужно, чтобы все увидели, что между нами пробежала кошка?
— Зачем? — спросил он, начиная подозревать, что у нее тоже есть какие-то свои причины не желать разрыва. Возможно, она даже не отдает себе в этом отчета.
— Мне кажется, что лучше поссориться прилюдно. Так наш разрыв будет правдоподобнее.
— Вообще-то, я согласен. Нужно, чтобы бабушка увидела. Тогда она сама поймет, что нам не следует заключать брак.
— Отлично. — Она с вызовом вскинула голову. — Когда мы встречаемся с Марго?
— В субботу. Она пригласила фотографа. Хочет заказать официальную фотографию для объявления о помолвке.
Он скрестил руки на груди. Нет, этот предательский холодок в сердце не имеет никакого отношения к Лиз. Он просто беспокоится о том, как бабушка воспримет разрыв.
— Вот и отлично. Тогда и увидимся.
Она развернулась на каблуках и двинулась к двери. Но он остановил ее, схватив за руку и развернув к себе лицом. Между ними пробежал ток, и он отдернул руку.
— Давай договоримся, из-за чего будем ссориться?
— Из-за всего. Если я захочу черно-белый снимок, ты требуй цветной. Если я скажу «здравствуйте», ты немедленно говори «до свидания».
— Если ты захочешь меня поцеловать, я откажусь.
— И наоборот! — подхватила она.
Гарри не мог отвести взгляда от ее губ. Нет, он не сможет отказаться от ее поцелуя. Он уже совершил такую ошибку и не повторит ее вновь. Теперь он воспользуется первой же возможностью и не упустит ее. Тем более, это будет последний шанс. Ведь скоро они расстанутся.
— И когда же ты намеревалась открыть нам тайну?
Глаза у Салли возбужденно блестели. Мать постукивала длинным отполированным до блеска ногтем по столу.
Салли и Розмари поджидали Лиз у входа, когда она вернулась с работы.
— Я ничего не скрывала. Просто ждала, пока все уляжется. Для меня самой это все очень неожиданно. Никак не могу поверить, что все это по-настоящему.
Потому, что это не по-настоящему, напомнила себе Лиз.
— Значит, то, что написано в газетах — правда? — взволнованно спросила Розмари. — Ты действительно выходишь замуж за Гарри Батлера?
Впервые Лиз видела мать в таком состоянии. Розмари смотрела на дочь, словно на судью в ожидании приговора. Губы были сжаты так плотно, что вокруг рта стали заметны крошечные морщинки.
Лиз молча обдумывала, что сказать, чтобы не обмануть, но в то же время не выдать тайны и не пробуждать напрасных надежд. Салли же приняла молчание за знак согласия и бросилась к подруге с поздравлениями.
— Я так за тебя счастлива, — обнимая подругу, приговаривала Салли, — так рада. Поздравляю.
— Это самый счастливый день в моей жизни, — выдохнула Розмари, прижимая руки к сердцу. Новенькое обручальное кольцо с большим бриллиантом эффектно сверкнуло.
Лиз почувствовала укол совести. Как ей смотреть в глаза матери и подруге, если вдруг откроется правда? Лиз всей душой жалела, что не удосужилась выбрать удачный момент и рассказать им о розыгрыше. Меньше было бы лжи. Но, с другой стороны, как тогда претворить в жизнь вторую часть плана? Ведь для Лиз главное, после миллиона, конечно, — чтобы мать прекратила заниматься сватовством.