- Дайте мне время. – шепчу я.
- Детишки, вышли. Моя дочь хочет побыть одна! – парень хватает Олю за руку и выводит из комнаты. Очкарик же спокойно вышел из комнаты, а брюнетка продолжала брыкаться в руках физрука, но в конечном счёте сдалась и позволила парню унести себя из комнаты.
Как только все вышли, я принялась рассматривать комнату. Они вроде бы нормальные люди (?), но что-то в них меня отталкивает, особенно в этом очкарике. Это вроде не похищение, но мысль о том, что я тут делаю, так и крутится в моей рыжей голове. Все они принимают меня за Диану, зовут «Ди», а физрук вообще назвал своей дочкой. Всё-таки они сумасшедшие и похитили меня. Рядом со мной лежит книга, похожая на дневник. Брать чужие вещи, конечно, не хорошо, но я не могу усмирить своё любопытство и открываю его на первой странице.
31 декабря
Дорогой дневник,
уже совсем скоро он приедет. Сэм приедет. Я так по нему скучала. Наконец-то я признаюсь ему… Да, я сделаю это. Наверняка виды Лондона были очень красивыми. Жаль он не взял меня с собой. Хотя, взял бы он меня, если бы я его попросила? Сегодня я в очередной раз я поругалась с отцом. Когда я вошла в комнату Оля снова накинулась на меня с вопросами, где её серьги. КАК ЖЕ Я ЕЁ НЕНАВИЖУ! Сэм влюблён в неё и это просто убивает меня. В очередной раз в школе надо мной издевались. Я плакала… опять. Оля успокаивала меня и говорила, что я должна быть сильной. Но я не сильная (!), я знаю.
Видно сразу, что человек уже психически больной и дальше там ничего интересного не будет, и я закрываю дневник. Я открываю дверь в первую, попавшуюся комнату и это оказывается ванная. Я прохожу внутрь и тут на моём лице (не совсем моём) появляется такое выражение, что я чуть ли не падаю в обморок. Снова.
- Тише, Эрика, тише. – шепчу я и громко выдыхаю и вдыхаю. Когда я ходила к психиатру, это помогало мне и успокаивало. Сейчас же эта процедура совершенно не помогает. Я бью кулаками по стене и чувствую боль. Я ощущаю – это точно не сон.
Я выхожу из ванной, чтоб не видеть своего отражения. Сползаю спиной по стене, зарываюсь руками в свои «блондинистые» волосы и хлопаю себя по щекам, а на глазах невольно выступают непроизвольные слёзы. В голове крутится только одна мысль: «КАКОГО ЧЁРТА?» Хочется закричать убежать, спрятаться от всех и поплакать в подушку. Да, обычно я так и делала. Бежать от всех и вся. И ещё раз я убеждаюсь в том, что я паршивая эгоистка. Я жалею себя…
Я прохожу по коридору, стучу в дверь, никто не отвечает. Стучу настойчивее.
- По голове себе постучи! – кричит кто-то внутри и я отбрасываю дурацкую идею, стучаться перед тем, как войти. Я просто иду по коридору, а потом выхожу, кажется, на кухню. Мой «папа» сидел за столом, «сестра» что-то готовила, а очкарик уже куда-то собирался.
- Семён, ты можешь остаться у нас на ночь. – говорит физрук и, постукивая пальцами по столу, начинает что-то искать в карманах. – Мой бумажник, где ты? - мужчина обернулся и брюнетка смотрела него недобрым взглядом.
- Папочка, ты опять его посеял? – ухмыляясь, спрашивает его Оля, он виновато кивает. Она хоть что-то может сказать без этакого оскала? Кажется, что она готова разорвать этого мужика на куски. – Сэм, Ди, держите его! Я буду его бить! – брюнетка сжимает в левой руке сковородку, а в правой – нож. – Чем ты хочешь быть убит, папочка? – я заметила, что она произносит слово «папочка» с каким-то очередным сарказмом.
Так вот в кого «я» влюблена? В этого очкарика-неудачника? От одной мысли об этом пробивает на смех. Он выглядел таким глупым и невинным, что становилось тошно и смешно одновременно. Больше всего добивают его волосы; они спутаны, а сквозь чёрные локоны видно некую копну светлых волос. Как интересно, они у него смешанные. Если бы он не выглядел таким неудачником, то наверняка был бы красивым пареньком.
- Ди, удачи. – прощается со мной, а я только махаю рукой в знак того, что я услышала, и парень уходит.
- Сегодня ты такая тихая. – говорит сестра, берёт тарелку, ложит в неё омлет и подаёт на стол.
- Не думаю. Я всегда такая.
- С Сэмом ты не такая.
- Ты просто плохо меня знаешь. – это такое странное чувство. Я говорю с совершенно незнакомым девушкой, играя с ней в сестёр.
- Будешь ужинать? – предлагает она мне и я в знак отказа качаю головой. – Ты очень сильно ударилась об асфальт, когда падала в обморок, да? Ты с самого утра ничего не ела.
- Прости, но я на диете.
- Какая к чёрту диета? Ты посмотри какая ты худая. – пять секунд девушка смотрит на меня, а затем берёт вилку и тарелку и намеревается меня кормить. Она намеревается сделать это насильно? Я через силу открываю рот. Я уже не помню какой омлет на вкус. Я привыкла к всяким тарталеткам и спагетти со шпинатом. Давно я не пробовала обычной пищи. Я сглотнула.
- Вкусно, - улыбаюсь я. Сестра чему-то удивляется и тут же ставит тарелку на стол, смущенно отводит взгляд.
- Что с тобой? Ты бы никогда не похвалила мою пищу. – снова ухмыляется.
- Надо же что-то менять. – я пытаюсь быть абсолютно спокойной и уравновешенной, а слёзы так и намереваются, появиться на глазах. Я хочу исчезнуть. Хочу назад. Назад в свой уютный дом, где близняшки будут каждый день будить меня своими криками о том, что хотят смотреть мультики, где мама будет орать на меня за то, что разбила её любимую Китайскую вазу, где папа, где тётя, где дядя… Но не здесь! Не здесь!!!
Я поднимаюсь со своего места и удаляюсь, поблагодарив Олю за ужин. Забегаю в свою комнату, падаю на кровать и начинаю рыдать. Со мной всегда происходят странные вещи. Но это совершенно другое. Я рыдала как никогда. Слёзы так и скатывались из глаз. Горло сжалось комом, а зубы стучали. Как же перенести всё это? Я не хочу прощаться с родителями, братом, сёстрами, друзьями, который наверняка уже не помнят меня, и Артёмом, который сегодня же бросил меня. Но, думаю, мне стоит проститься с ними и выйти сейчас и порадоваться своей новой семье. Очнись, Эрика, что ты несёшь?