— Если то, что ты видишь на этом столе, — помои, то, думаю, в сарае ты сможешь понять, как ты была неправа.
— В сарае? — удивилась я.
Моё сердце от страха забилось гулко. Вот-вот выпрыгнет из груди.
— Верно! — заявил генерал, обжигая меня презрительным взглядом. — В сарае. С пауками. До самого утра!
Ах, вот он как решил?
Что ж, я пойду в сарай, раз он так этого хочет. И ни одним жестом не дам понять, насколько мне страшно. Выдержу. Я сильная. Но он пожалеет, что позволил себе так со мной обращаться!
6
Кэлвин
После того как отвёл женушку в сарай и запер, мама встретила меня на пороге, уперев руки в бока.
— Кэл, это что сейчас было? — сурово нахмурившись, поинтересовалась она.
— Воспитание строптивицы, — пробурчал в ответ и хотел уже было вернуться к столу, но мама явно не закончила.
— Тебе не кажется, что ты излишне суров?
— Нет, мне так не кажется. Это стихийное бедствие в юбке нужно остановить, угомонить и привести в чувства, — с трудом сдерживая эмоции, бурлившие в груди, я старался говорить спокойно.
— Даже если она ведёт себя настолько грубо, не забывай, что это всё-таки девушка. Изнеженная, хрупкая, с отвратительным характером, но… Как тебя вообще угораздило на ней жениться?! — Голос был строгим, будто перед ней стоял не генерал, а нашкодивший мальчишка.
— Поверь, не по доброй воле. Приказ короля. Но даже это не позволяет ей оскорблять мой дом, твою еду, мою племянницу. В этом доме я главный, и она обязана подчиняться! — прорычал я, развернулся и пошёл к себе.
А самому так гадко на душе стало… Вот к чему всё это? Мало было у меня проблем… Видимо, для полного счастья не хватало ещё одной занозы в заднице!
Правильно мама сказала: изнеженная, избалованная, грубиянка! Нет, если её сейчас не проучить, дальше будет только хуже. С такой нужно, как со строптивой лошадью: ни за что нельзя показывать слабину — или скинет, или на шею сядет. А я не готов допустить такого.
Посидел немного в комнате, смерил её шагами, махнул рукой и вышел на улицу. Постоял, подошёл к сараю и прислушался.
— Тварь, ну какая же он тварь!
Грохот. Явно раскурочила ящик.
— И гадость мелкая. Язык мне показала, помидором бросила! Да эту маленькую мерзавку нужно пороть, пока не поумнеет!
Снова грохот. В этот раз по сараю посыпались садовые инструменты, до этого аккуратно стоявшие у стены.
— И старая карга. Помоями меня накормить решили?! Ничего, я им устрою. Всем места мало будет!
Махнул рукой, не стал дальше слушать. Зачем? От её слов у меня только одно желание возникало: настучать по губам, которые бесстыдно выплёвывали гадости в адрес моей семьи. Или выпороть хорошенько, розгами. Чтобы прочувствовала, чтобы поняла, что здесь её фокусы не пройдут.
— Тять, а зачем тебе это чудовище? — поинтересовалась Лиси, перехватив меня у входа в дом.
Подхватил девчушку на руки, уселся прямо на ступени крыльца, вздохнул и строго сказал:
— Это чудовище теперь моя жена. И тебе придётся держать себя в руках. Разве можно обзываться на тётушку?
— На такую можно! И даже нужно, — заявила егоза, надув губки.
— Нельзя. И деваться нам некуда. Видишь, насколько внешняя красота бывает обманчива? Это важный урок, который ты должна усвоить. Роза прекрасна, но у неё есть шипы, которые могут ранить. Марго — тоже роза, просто нужно научить её не выпускать шипы, когда этого не нужно.
— Бабуля говорит, что даже от цветов должна быть польза. Какая польза от этой твоей Марго?
Задумался. Действительно, какая от неё может быть польза? По хозяйству ничего делать не умеет, верной и преданной женой быть не собирается. Наследников рожать тоже явно не готова…
— Это пока от неё пользы нет, но мы с тобой обязательно её перевоспитаем. Она станет хорошей, доброй, и вы обязательно подружитесь, — сказал с улыбкой.
— С ней-то? Да ни за что! — Алисия вскочила с места и вихрем умчалась в дом.
А я задумался… И как же сильно нужно постараться, чтобы перевоспитать Марго?!