-6-
Еще до наступления темноты Лютио нагнал приятеля в предгорье – сам Питти был едва жив, а Жустина как будто спала с открытыми глазами, предоставляя своей лошади полное право идти туда, куда ей вздумается. Конечно же, путникам такого рода на каждый шаг вперед приходится делать добрых два десятка в сторону или назад. У молодого колдуна давно уж не хватало сил на брань, однако, завидев Лютио, он нашел силы, чтобы крайне недвольно и грубо воскликнуть:
-Какого дьявола? Что за черти тебя принесли?
-Я менее всего желал бы за тобой гоняться, - не менее раздраженно отозвался Лютио. – Но тесть твой приказал, чтобы я проследил за вами и уберег Жустину от дурного обращения.
Тут уж Питти дал волю гневу и долго проклинал всех своих новых родичей до седьмого колена, не смущаясь того, что Жустина слышит все эти недобрые слова.
-Как знаешь, Питти, - упрямо сказал Лютио. – Мне нет дела до твоих хитростей, и с Жустиной мы никогда не ладили, но если старый Дунио решит, что я нехорош для Фосси – то жизнь моя кончена раз и навсегда. Ругайся хоть всю дорогу, а я поеду с тобой!
Иные влюбленные готовы броситься со скалы из-за своих страстей, а кто-то пьет яд или лезет в петлю – что толку с ними спорить человеку разумному? Питти, поразмыслив, решил, что прогонять Лютио не стоит. Хотя, признаться честно, сам чародей то ли позабыл времена, когда влюблялся без памяти, то ли сердце его не слишком-то способно было к безумствам, и побуждения приятеля ему казались донельзя глупыми.
Погода, точно решив зло подшутить над ними всеми, ближе к ночи начала портиться, и вскоре с небес на головы путникам обрушился густой мокрый снег – не столь уж редкое явление в окрестностях Фреченто. Питти, без того с трудом державшийся в седле, шатался все сильнее и ронял поводья от слабости. Лютио был на него от души зол, оттого поначалу не предлагал помощь, но затем беспокойство за приятеля пересилило досаду.
-Ты болен? – спросил он, поравнявшись с чародеем. – Быть может, следует отдохнуть? Ночью на горных тропах мы переломаем коням ноги.
Но Питти не выказал благодарности за заботу, вновь показав свой дурной нрав.
-Никаких остановок! – резко ответил он. – Мне нельзя спать!
Даже Черуппино-слуге, человеку флегматического и даже несколько равнодушного склада характера, происходящее показалось странным.
-Ваш приятель желает свернуть шею не себе, так нам, - сказал он тихо Лютио. – Горы наши не так уж круты, но ночью никакой дурак здесь ходить не будет. А с ним еще и дама! Верхом! Будь госпожа Жустина не так крепка здоровьем, то еще до захода солнца мы бы остановились на привал. Слыхал я от ее служанок, что девица эта сильнее многих мужчин, и рука у нее тверже, чем у любого конюха, но как-то не верилось – а зря!..
-Удивительно то, что она все это время молчит и ни о чем не просит, - так же вполголоса отвечал Лютио. – Как будто не чувствует ни голода, ни холода, ни усталости.
-Зато колдун вот-вот свалится! – заметил Черуппино, и оказался совершенно прав: Питти как раз качнулся особенно явно, а затем, уронив поводья, принялся сползать с лошади, по всей видимости - потеряв сознание.
Лютио и Черуппино, переглянувшись, поспешили ему на помошь, пока чародей не угодил под копыта. О Жустине, к стыду своему, они полностью позабыли – она порядочно отстала от остальной компании, и лошадь ее тихо плелась позади всех.
-Питти, дружище! – восклицал Лютио, тормоша беспамятного колдуна. – Да что с тобой? Ты жив?
Тот тихо застонал, промолвил что-то неразборчивое, как это бывает в лихорадке, и некоторое время Лютио не мог добиться от него никакого внятного объяснения - как тут не переполошиться?..
-Жустина! – вдруг громко и отчетливо, даже с некоторым испугом сказал Питти. – Жустина?..
И не успел Лютио сообразить, что на это следует ответить, как мимо них, в сгущающихся сумерках сквозь снег промчалась лошадь Жустины, да так быстро, словно за ней гнался сам дьявол. Черуппино после клялся и божился, что девица подгоняла ее, бешено колотя пятками по бокам и визжа, точно ведьма. Благоразумный Лютио склонялся к тому, что лошадь чего-то испугалась и понесла, а кричала Жустина от страха, но не сказать, чтоб в том он был сколько-нибудь уверен.
Чародей, до того бессильно висевший на руках у приятеля, дернулся всем телом, с трудом устояв на ногах. Встряхнув головой, он с внезапной силой оттолкнул Лютио, вскочил на своего коня и с криком: «Ее нужно остановить!» помчался вслед за женой. Хоть при этом Питти неожиданно проявил себя как весьма заботливый супруг, Лютио в тот миг окончательно решил, что история с женитьбой обернется для всех страшной бедой. И во внезапной болезни Питти, и в покорности Жустины таилось что-то недоброе. Вместе с Черуппино они отправились на поиски, моля святых заступников, чтобы те не дали им потеряться во вьюге или же свалиться с обрыва. За Питти просить, впрочем, никто не решился - у чародеев, как известно, свои собственные покровители. Что до Жустины - то в глубине души Лютио считал, будто она заслужила любую беду, которая могла с ней случиться ночью в горах.