-И что тогда? – в ужасе спросил Лютио, уже догадываясь, каков будет ответ.
-Питти немедленно арестуют, а тебя объявят его сообщником и разорвут нашу помолвку у самого алтаря, - сквозь слезы отвечала Фосси. – Отец решил, что ради спасения Жустины, которую он сам обрек на позорную свадьбу, не грешно теперь испортить свадьбу и младшей дочери! Все приготовления лишь ради того, чтоб выманить проклятого чародея! А ты еще смеешь укорять меня в холодности? Из-за тебя моя свадьба станет печальнее похорон!..
В ближайшее же время Черуппино, кляня весь белый свет, отправился в поместье Питти, дорогу к которому слуге хотелось бы забыть как страшный сон. При себе у него имелось письмо от Лютио, где кратко пересказывался разговор с Фосси – и письмо то старый хитрец прочитал, едва только выехал из города. Черуппино прекрасно помнил, при каких обстоятельствах они с Лютио доставили Жустину в дом Питти, и не ждал ничего доброго из этой затеи. Про себя он ругал колдуна на все лады и повторял, что по своей воле не переступил бы порог бесчестного логова, где насильно удерживают благородную даму!.. «С чародея станется заковать ее в цепи! - думал Черуппино. – И каково мне будет смотреть на эдакую непристойность?».
Однако, как показали дальнейшие события, страшиться следовало вовсе не того.
-9-
Итак, вернемся к Питти и Жустине, которые, едва не околев в дороге, прибыли в поместье чародея - справлять медовый месяц. Как уже говорилось, имение давно пребывало в упадке: слуги по большей части пьянствовали, служанки сбежали куда глаза глядят, садовник мстительно извел весь сад, превратив его в лесные заросли, а одичавшие охотничьи собаки из чародейской псарни бродили по окрестностям, воруя мелкий скот. От былого великолепия усадьбы остались лишь высокие стены да башни, которые построили еще при прадедушке Питти, известном чародее, дослужившемся до придворного звания.
Лютио и без того желал немедленно вернуться во Фреченто, но как увидал, насколько грязно, холодно и сыро в доме колдуна – немедленно попрощался и отбыл вместе с Черуппино. Сам Питти был не прочь последовать его примеру, однако времена холостой свободы закончились – на чары, удерживающие в покорности Жустину, он перевел столько сил, что едва переставлял ноги. Кабы не помощь Лютио, то вряд ли путешествие закончилось сколько-нибудь благополучно. Пару недель, а то и более требовалось на восстановление здоровья перед тем, как ехать за приданым, которое, как подозревал колдун, без боя в руки не дастся.
Осмотрев немногочисленную челядь, Питти понял, что с ними нет смысла хитрить сколько-нибудь изощренно: пьянство довело слуг до состояния, когда им все равно, что прjисходит у них под носом. С другой стороны грозить, чтоб не болтали, тоже было бесполезно – испитых умов не хватило бы на то, чтобы чего-либо всерьез бояться. Из этого следовало, что не пройдет и пары дней, как сплетни поползут по всей округе – а Питти не желал, чтобы в тяжбе с тестем нашлись свидетели того, как дурно обращался он с Жустиной. Поэтому он объявил, что женился, но жена в дороге тяжко захворала, рассудок ее помутился и оттого ей требуется совершенно особенная забота.
-Приготовьте ей комнату рядом с моей собственной, да приладьте к двери засовы покрепче, - приказал он. – Мою супругу ночью следует держать под замком. Не слушайте того, что она кричит, обращайтесь с ней почтительно – это дама чрезвычайно дурно воспитана, но из благородного семейства. Найдите ей в горничные какую-нибудь женщину из местных, да не совсем грязнулю, а жалованье я вам, бездельникам, выплачу, как съезжу во Фреченто…
Слуги были привычны к тому, что платит Питти как попало: то несколько месяцев ни медяка, то пригоршнями сыплет серебро, не считая – и по большей части их устраивал такой хозяин. Теперь же у них появилась госпожа, не способная следить за прислугой и наказывать за проступки – то есть, лучшая изо всех возможных. Безмолвную Жустину тут же отвели в ее новую комнату, а ночью, когда новая хозяйка дома вопила и швырялась в стены всем, что под руку ей подвернулось, голодные собаки проявили некоторое участие, тявкая и подвывая под окнами.