-Атольфо из Кордио и дряхлый зануда Хорапольт! – проворчал он. – Два древних пня, которые делают вид, что не разучились колдовать!..
-Маги? Зачем они здесь? – спросила Жустина, нахмурившись.
-Ваш батюшка, бесы его дери, заподозрил, что я вас околдовал и теперь желает найти причину, по которой наш брак можно признать недействительным.
-Об этом ты мне раньше не говорил!
-А если бы сказал, то что бы изменилось? Можно подумать, вы желаете вернуться в отчий дом и снова числиться девицей на выданье! – пробормотал Питти раздраженно.
Жустина вновь смолчала, однако по ее отстраненному лицу было понятно, что с ее точки зрения умолчание все-таки кое-что меняло.
В это же время Дунио, кривя рот попеременно то в одну сторону, то в другую, шепотом вопрошал у наемных старцев-колдунов:
-Ну, что? Вы видите заклятие на моей дочери? Она околдована?
Маги морщили лбы от умственных усилий и носы – от презрения к молодому Питти, которого недолюбливали из-за его дерзких манер, но, увы, были вынуждены признать, что заклятия на Жустине нет.
-Хотя, должен заметить, я чувствую в ее ауре что-то странное! – заметил Атольфо.
-Но женщины вообще существа загадочные, - прибавил к этому Хорапольт.
Старому Дунио ничего не оставалось, как приветствовать запоздавших гостей и разве что слегка пожурить за то, что из-за них жених с невестой все еще не приступили к брачному обряду.
-Одних лишь вас здесь дожидались! – объявил Дунио, вместе с тем подавая знак прислужникам, чтобы те выпустили невесту из заточения. – Решил я, что Фосси не выйдет замуж, пока ее сестрицы не будет рядом. Мы все-таки семья!..
На лицах супругов отразилось на удивление сходное выражение, которое при других обстоятельствах могло бы порадовать Дунио как признак редкого единодушия между мужем и женой - но ошибиться было невозможно: что Питти, что Жустина в тот миг от души желали сказать, будто видали такую семью в гробу, в аду и кое-где еще, что в храме поминать не принято.
Рука об руку супруги вошли в святую обитель, и тут уж все вдоволь смогли налюбоваться: в самом деле, парой они были прекрасной – разве что рослая Жустина иногда казалась выше своего мужа. Наряды их были признаны уместными и достаточно богатыми, чтобы не осрамиться во Фреченто. В колдуне многие заметили признаки благородной крови, а Жустина, по общему мнению, была хоть и не вполне юна, но на удивление свежа. В городе ее давно уж не видали с убранными волосами и в новом платье, подогнанном по фигуре, оттого теперь для многих стало новостью, что она от природы стройна и красива.
Заплаканная Фосси едва ли не бегом примчалась к алтарю, не помня себя от переживаний. Увы, бедный Лютио, тоже порядком измученный ожиданием, был достаточно проницателен, чтобы понять: боялась она не столько разлуки с женихом, сколько скандала, и сейчас дала бы согласие выйти замуж за кого угодно – лишь бы только обряд успешно состоялся.
Не был рад и Дунио, которому претила сама мысль о том, чтобы вскоре отдать немалые деньги старшему зятю. Да, признаков колдовского обмана найти не получилось, но, если приглядеться, Жустина не кажется такой уж счастливой!.. «Ну уж нет, я не сдамся так просто, - решил про себя Дунио. – Мне обвинить мошенника пока что не в чем, но, быть может, Жустина не смолчит?.. Ей стоит дать малейший повод – и она сама потребует расторжения брака. Позора я с нею всяческого навидался, одним больше или меньше – не так уж важно, а денежки сберегу. Против жуликов все способы хороши!»
И с этой мыслью отец двух замужних дочерей, довольно улыбаясь, принялся созывать гостей на свадебный пир. Столы в главном зале его прекрасного дома ломились от угощений, а вино лилось рекой – лучших условий для семейной ссоры не сыскать: муж во хмелю, жена устала, объевшиеся гости поглупели и болтают невесть что… Чем дольше Дунио смотрел на старшую дочь – тем больше убеждался: она в дурном расположении духа, но отчего-то притворяется. «Мне ли не знать, какова Жустина! – сказал он себе. – Проверим, насколько крепок мир между супругами, а если его нет – так, значит, вернулся бес, демон или кто там в ней сидел. И как доказать обратное? Пусть мой хитроумный зять, прежде чем требовать приданое, попробует оправдаться за свою дрянную работу!».
Рассказывать о свадебном застолье особого смысла нет: юная жена то плачет, то краснеет, то обижается на мужа за то, что тот чаще смотрит на дно кубка, чем на ее прелести. Гости горланят кто во что горазд, а музыканты ищут случай, чтобы сговориться со слугами и втихомолку напиться вдрызг. Замужние дамы чинно беседуют о хозяйстве, о мужьях, о детях, перечисляют, кто во Фреченто на сносях, кто разродился, и, уж поверьте, никакой тайной королевской службе не по силам вести учет с подобной строгостью. Девицы строят глазки холостякам в надежде, что в следующем году им тоже выпадет счастье пройтись от паланкина к храму в кружевах и шелке.