-Давно пора! – сказал один из гостей, пожилой господин Фрато, сам желавший свататься к Фосси. – Я б лучше не придумал! Конечно, дело в злом духе.
-Коли изгонят беса навсегда – я, так и быть, попрошу руки Жустины, - успел шепнуть вконец растерянному суетой Дунио другой сударь, помоложе. – Но пусть колдун подпишет бумагу, что гарантирует итог трудов своих…
А Питти уж поднимался к дверям женской половины дома, от волнения покрывшись испариной. В отличие от жителей Фреченто он ничуть не верил в беса, вселившегося в девицу, поскольку повидал пару-тройку демонов и знал, что те в своих бесчинствах нипочем бы не ограничились отказом от замужества.
Горничные, посланные вперед него, чтобы предупредить Жустину о внезапном госте, стояли у дверей, рассеянно разглядывая потолок, как это свойственно всем людям, сознающим бессмысленность своей службы.
-Госпожа не желает никого видеть, - сказала одна.
-Госпожа швырнула в дверь поднос и туфлю, - прибавила к этому вторая. – Судя по всему, она не слишком зла сегодня, но разозлить ее легче легкого.
Питти приказал им убираться, понимая, что любопытные служанки желают подслушивать и подмечать, а сам постучал в двери и попросил дозволения войти.
-Проваливай ко всем чертям! – немедленно отозвалась девица, да так громко, словно век шаталась по трактирам.
-Но, сударыня, я не отниму у вас много времени, - елейно произнес колдун, все еще уповая на собственное очарование более, чем на колдовские уловки. – Позвольте представиться, я Питти, известный своим чародейским дарованием во всей Иллирии, и не только! Неужто вам не любопытно, зачем я к вам пожаловал?
-Чародей! – воскликнула девица, и тут же у двери что-то загрохотало: она была надежно подперта сундуком.
Спустя минуту Питти вошел в покои Жустины и впервые увидал девицу, о которой столько судачили во Фреченто. Она была не так уж дурна собой – излишне высока, пожалуй, и лишена изящества движений, но в целом все ее черты свидетельствовали об исключительном здоровье. В сильной руке она сжимала кочергу, и чувствовалось, что к оружию этому старшая дочь Дунио привычна. Черные волосы ее были растрепаны, карие глаза блестели с необычайной живостью, и на смуглых щеках пылал румянец, не имевший ничего общего с девической стыдливостью.
-Чародей! – повторила она, разглядывая Питти безо всякого смущения, и, что гораздо хуже, без того восхищения, на которое он рассчитывал. – И ты обучался в академии магических искусств?
-Именно так, - согласился Питти. – Добрый десяток лет!
Тут же на него обрушились бесконечные вопросы – чему там учат?.. Много ли учеников? А дозволяется ли им выходить в город? Умеет ли Питти превращаться в сову, а если да, то ест ли в этом облике мышей и крыс? Дорого ли платят за колдовские услуги? А можно ли пройти сквозь стену?.. Никогда еще Питти не приходилось говорить так много, и, сам того не заметив, он отвечал девице куда искреннее, чем привык обычно – ее бесхитростные манеры располагали к честности. Не сразу молодой колдун спохватился, что время идет, а внизу старый Дунио и его гости ждут, когда бес, вселившийся в Жустину, сбежит через печную трубу.
-Ох, до чего же тебе повезло, - вздохнула Жустина. – Учиться магии! Уехать из дому! Странствовать!..
-А вы желаете покинуть сей дом? – осведомился Питти.
-Еще бы! – воскликнула девица. – Да только у меня два пути отсюда – к алтарю или на кладбище, и я не знаю даже, что из этого хуже…
-Мне говорили, что вы не желаете выходить замуж, - деликатно заметил колдун.
-Не желаю? – черные брови Жустины едва ли не сошлись у переносицы. – Да я б скорее пошла на виселицу, чем под венец! Вокруг одни напыщенные ослы, считающие, что женщина должна помалкивать и думать только о нарядах, детях, цвете занавесок… Ох, собрать бы все занавески Фреченто и сжечь!.. А вместе с ними – платья, башмаки и ленты!.. Домовые книги!..
«Стало быть, тебе понравится жених, у которого нет ни гроша – он не купит тебе лент, и башмаки ты будешь носить одни и те же семь лет кряду!» - приободрился Питти. Но только он открыл рот, чтобы спросить, не переменит ли Жустина своего мнения относительно замужества, если под венцом ее будет ждать красивейший из чародеев Юга, как девица, сощурившись, спросила: