Она никогда прежде не задумывалась, что эмоции в темноте тоже усиливаются. Она никогда не была одинока, никогда не имела такой возможности. Тогда почему она чувствует себя брошенной на произвол судьбы?
Ладно, она одинока. Но еще больше смущал факт, что это почти причиняло боль.
Что принес ей этот брак? Чувство настоящего одиночества, опыт брошенной женщины?
Даже после двух бедственных сезонов у нее не было мысли о браке. О, когда она впервые отправилась в Лондон, да. У нее были романтические мысли о поклонниках. Не один красивый лорд привлек ее внимание, но как оказалось, все напрасно. Все они были для ее отца неприемлемы, все до единого. У них не было достаточного количества денег, а тот, что был богат, сделал предложение другой. И ее отложили на полку до следующего сезона, а через год стряхнули пыль, вытащили из Чейвенсуорта и снова отправили в круг лондонской элиты.
Спасибо небесам, ее отец отказался платить за третий сезон. С этого момента Сара не позволяла себе думать о потенциальном муже. Вместо этого она занялась делами, которые находились всегда. У каждого дня была своя цель. Она заполняла свою жизнь делами, решая их день за днем. У нее не было никакой необходимости грезить о будущем или задумываться о нем. Все, что она делает сегодня, будет повторяться десять лет, двадцать или даже тридцать. Ничто, по существу, не изменится, и в этой рутине будет удовлетворение.
Дуглас Эстон разрушил это.
Вместо удовлетворения Сара теперь чувствовала только неуверенность и удивительное одиночество, какого никогда прежде не испытывала. Она не знала этого человека, и не было никакой уверенности, что он ей нравится. И все же, как это ни абсурдно, она думала о нем. Где он? Что он делает? Почему он ушел? В безопасности ли он?
Почему ее это волнует?
Что, если он возвратится, когда она заснет? Что, если он как-то откроет дверь и ляжет в кровать? Коснется ли ее? Снимет ли с нее ночную рубашку? Разденет ли ее молча, открыв прохладному ночному воздуху?
Способен ли он видеть в темноте? Его глаза так привычны к мраку ночи, что он сможет различить ее фигуру? Скользнут ли его пальцы по изгибу ее плеч, по рукам к запястьям? Коснется ли он кончиками пальцев ее груди, возьмет ли в чашу ладони, чтобы оценить пышность? И будет ли он все время нашептывать греховные слова?
Или все свершится в тишине, словно темнота требует этого?
Это по его вине она не может заснуть. Не только потому, что его здесь нет, как следовало бы, поскольку он женился на ней. Он привел в движение все эти мысли своими словами, сказанными накануне. Боже милостивый, это было всего лишь вчера ночью?
«Я хочу видеть вашу грудь».
Ох. Он ни слова не сказал о том, чтобы коснуться ее. У нее были одни мысли, а теперь другие.
Сара снова села, ударила кулаком подушку, потом заметалась на кровати, натянув одеяло до подбородка. Она закрыла глаза, настроенная заснуть и видеть сладкие сны, а не Дугласа Эстона.
Глава 10
Сара проснулась от теплого дыхания, согревавшего ее веки. Во сне ее обнимала лисица, то и дело задевая хвостом по ее лицу. Она отодвинулась, неохотно открыла глаза, заморгала и сообразила, что лежит лицом к лицу с мужем.
Дуглас улыбался ей, его лицо было ясно видно в свете горевшей лампы. Фитиль был низко опущен, за пределами кровати огонек был едва заметен, но Сара весьма отчетливо видела мужа.
Ее глаза расширились, дыхание ускорилось, сердце забилось, словно угодившая в ловушку птичка.
— Вы вернулись, — сказала она, натягивая одеяло. Никудышная защита, но с этим барьером она почувствовала себя немного лучше.
— Да.
Как безупречно они вежливы, тем более что она не чувствовала в этот момент к нему никакой любезности.
— Куда вы ушли?
— Я распаковывал свой багаж.
Она, нахмурившись, посмотрела на него:
— Зачем?
— Чтобы удостовериться, что мое оборудование в целости и сохранности.
Из всего, что он мог сказать, именно это гарантировало ее молчание. А она-то решила, что он отправился к ее отцу жаловаться на ее поведение. Или он поехал повидать старую любовь.
— Вы распаковывали оборудование. — От того, что она повторила фразу вслух, понятнее не стало.
— Если припоминаете, — улыбнулся он, — это причина нашего брака. Ваш отец ожидает, что я выполню свою часть сделки.
— Вы могли бы предупредить меня, — сказала она.
— Вы волновались? Мне следовало сказать вам, чтобы вы не беспокоились.
— Вы имеете власть командовать эмоциями? Если я желаю волноваться, то буду, и сомневаюсь, что какие-нибудь ваши слова меня остановят.