— Вы сами с этим не можете справиться, Бичер?
— Действительно нет, сэр. — Вид у него был изумленный.
Дуглас несколько минут смотрел на него, потом наконец заговорил:
— Скажите мне, где быть и что делать, и я буду действовать вместо леди Сары.
Управляющего явно не удовлетворило его предложение.
— Леди Сара присутствовала при окоте, кастрации, бурении двух новых колодцев. Она обходила все земли Чейвенсуорта в хорошую погоду и в плохую.
— И вы не видите в этом ничего дурного?
— Сомневаюсь, что смог бы остановить ее, сэр, — изумился Бичер. — Леди Сара крайне пунктуальна, когда дело касается Чейвенсуорта. Она не могла бы сделать большего, даже если бы была самим герцогом Херриджем.
— Спасибо, что уделили мне время, мистер Бичер. — Дуглас поднялся.
— Мне в будущем обращаться к вам, сэр? Вы взяли на себя заботу о Чейвенсуорте, поскольку женились на леди Саре?
— Боже милостивый! Нет, я не умею управлять поместьем.
— Но вы будете наблюдать за осушением?
— Я буду делать все, что нужно, пока вы не найдете в Чейвенсуорте какого-нибудь энергичного человека, желающего взять на себя заботы леди Сары. — Он пристально посмотрел на управляющего.
Бичер с трудом сглотнул.
— На мое место, сэр?
— Скажем, вашего подмастерья, которого вы сможете научить управлять Чейвенсуортом, чтобы не рассчитывать во всем на леди Сару.
Бичер ничего не сказал, только медленно закрыл книгу.
— Мне нужно встретиться с экономкой. — Дуглас направился к двери. — Есть здесь короткая дорога в кухню?
— Боюсь, что нет, сэр, — сказал Бичер, его губы сложились в мрачную улыбку. — Идите по зеркальному коридору, сверните налево в главной части здания и спросите любого лакея о миссис Уильямс.
Дуглас кивнул.
— Я буду завтра на верхних полях, — сказал он.
Бичер уперся ладонями в стол и, оттолкнувшись, поднялся.
— Передайте мои соболезнования и наилучшие пожелания леди Саре, сэр. Тяжело терять родителей, особенно в случае леди Сары. Она и ее мать нежно любили друг друга. Подготовка идет?
— Да, — коротко ответил Дуглас, решив сделать своим доверенным лицом миссис Уильямс.
Он оставил Бичера и пошел по лабиринту черных лестниц. Пару раз он спрашивал направление и в результате не обнаружил миссис Уильямс ни в ее кабинете, ни в кухне. Наконец он нашел ее в библиотеке, где под ее руководством стирали пыль с томов, которыми он так восхищался два дня назад.
Взглянув на него, она нахмурилась, потом подошла. На вид она была довольно приятная женщина, но взгляд ее голубых глаз мог пришпилить к месту любого лакея или горничную.
Оставив служанок, миссис Уильямс отвела его в нишу, явно посвященную какому-то предку Херриджей. Но Дугласа не интересовало, что написано на табличке рядом с бюстом пожилого мужчины.
— Мне нужна ваша помощь, миссис Уильямс, — сказал он, вытащив записную книжку. — Леди Сара нездорова. — Дуглас задумался, правильно ли описал ее состояние. — Мне нужно подготовить похороны.
Мир был серой аморфной массой без границ, без четких вех. Не было дверей, окон, лестниц, облаков, звезд.
Не было ни рая, ни ада. Не было неба или травы. Мир, ее мир, был окутан туманом, который Сара не спешила развеять.
«Пожалуйста, пусть туман останется навсегда». Она поднималась с постели лишь для того, чтобы позаботиться о потребностях тела — вымыть лицо и руки, — но усталость одолевала ее, вынуждая снова лечь. Если шесть часов прошли, вот и замечательно — это были шесть часов, когда ей не нужно просыпаться. Она отличала ночь только по тому, как прогибался матрас под весом ее мужа. Ее даже не волновало, что они спят в одной кровати или что порой он притягивал ее к себе, чтобы она могла согреться. Не раз она просыпалась среди ночи, прижавшись щекой к его нагой груди, удивляясь мерному стуку, и только потом понимала, что это его сердце.
В глубине души она была шокирована тем, что рядом с ней голый мужчина, но заставляла тревогу замолчать и, вцепившись в подушку, мечтала снова провалиться в сон.
Дни шли один за другим. Если она не открывала глаза, то в конце концов засыпала. Она просыпалась поесть, когда начинал болеть желудок, старательно сосредотачивалась на тарелке, успокаивала муки голода и снова возвращалась в кровать. Ей задавали вопросы, но она только отмахивалась, а если этот жест становился слишком трудным, просто игнорировала их.